Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

– Если мистер Эбен имел право продать один табачный лист, – заключил тот, – то он имел право продать и всё имение.

Эндрю заладил в качестве опровержения, что столь широко истолковывать формулировку «во всех вопросах, его касающихся» означает по сути противоречить ей, ибо если поверенный избавляется от всего поместья, то этим самым он избавляется и от своей власти поверенного.

– Что он и сделал! – рассмеялся Соутер. – Мы это никогда не оспаривали!

Николсон посоветовался с Берлингеймом и сэром Томасом.

– Весьма опасаюсь, – заявил он затем, – что по первому вопросу Суд должен вынести решение в пользу мистера Смита. Для надсмотрщика с полномочиями поверенного обычной, к примеру, практикой бывает закреплять части поместья за законтрактованными работниками во исполнение их обязательств – насколько я помню, как раз из-за такого дела мистер Спурданс судился с мистером Смитом в Кембриджском суде. И хотя у поверенных принято советоваться с собственниками перед совершением любой крупной сделки, при отсутствии какого-либо условия об обратном Суд должен постановить, что Эбен Кук был законным образом уполномочен избавиться от поместья, если считал это нужным.

Для Эндрю это стало тяжёлым ударом; Эбенезера же тронуло то, что в отцовском взгляде было больше горя, чем гнева.

– Что касается второго вопроса, – сурово продолжил Николсон, – то позвольте мне просто спросить, существует ли какое-то расхождение мнений. Вы же убеждены, мистер Кук, что мальчик отдал наследство мистеру Смиту нечаянно?

– Да, – подтвердил Эндрю. – Эбен сам поклянётся в этом, как и… – Он запнулся, не желая произносить имя Берлингейма, – как и клерк сего Суда, а также эта несчастная молодая леди, на которой мистер Смит принудил моего мальчика жениться. Оба были свидетелями дарения. Сверх того, Ваше Превосходительство может справиться с записями выездного окружного суда, сентябрьская сессия…

– Уже справился, – сказал губернатор. – Мистер Соутер, намерены ли вы оспорить сей факт или согласитесь с тем, что даритель не осознавал характера дарения?

– Мы не собираемся оспаривать это, – ответил Соутер. – Однако…

– Нет, сэр, покамест избавьте меня от ваших «однако». Итак, продолжим: как поверенный Эндрю Кука Эбенезер Кук имел полное право даровать Кук-Пойнт Уильяму Смиту, но все стороны согласны с тем, что он сделал это, не зная, что дарит собственное поместье. Сейчас я попрошу Эбенезера Кука во всех подробностях описать обстоятельства дарения, а после мы покончим с этим мерзким делом.

Поэт отпустил руку Джоан достаточно надолго, чтобы подчиниться: он подробно, насколько смог вспомнить, рассказал о путешествии с Генри Берлингеймом в Кембридж; об их споре по поводу отношения невинности к справедливости; о негодовании, вызванном судом под руководством судьи Хеммейкера; о своём вмешательстве в слушание дела «Смит против Спурданса» и нескольких положениях своего вердикта, каковой воспоследовал.

– То было возмутительное нарушение Правосудия, которое я невинно стремился исправить, – заключил он. – Но когда мою невинность с меня содрали, мне стало ясно, что ничего я не исправил, а совершил несправедливость: не только подарил то, что не было моим, чтобы делать такие подарки – имею в виду, в моральном смысле – но и, поступив так, разорил доброго и преданного человека, Бена Спурданса. А косвенно, отдав этот дом Уильяму Смиту, чтобы тот превратил его в гнездо порока, я погубил и многих других, за что да простит меня Бог.

– Понятно, – холодно улыбнулся Николсон. – Может ли Суд сделать вывод, что ваша оценка невинности была впоследствии немного пересмотрена?

Эбенезер не смог улыбнуться в ответ, хотя понимал, что в вопросе нет никакой злобы.

– Суд может, – ответил он тихо и сел на место. Поэт редко прежде приходил в такое уныние от себя самого, какое испытывал сейчас, когда, пережив столько опасностей, получил возможность осмыслить урон, нанесённый его невинностью. Он едва обратил внимание на тот факт, что на сей раз Джоан сама взяла его за руку; украдкой, виновато глянул он на сестру, печальный взгляд которой откровенно сказал, что жест не остался незамеченным.

Николсон же истребовал от Эндрю Кука и Ричарда Соутера предварительное заявление по вопросу о действительности дарения.

– Тезиса у меня три, сэр, – заявил Эндрю. – Перво-наперво скажу, что у судьи Хеммейкера не было полномочий уступать своё место моему сыну, который не знает права, а потому тот приговор в отношении Спурданса был незаконным; во-вторых, даже если приговор был законным, то дарение – нет, ибо свершилось по неведению; и в-третьих, даже если невинное дарение будет признанно имеющим законную силу, условия моего сына не были выполнены. Я имею в виду, что Смиту было велено найти супруга для девицы по имени Сьюзен Уоррен, якобы его дочери, но я считаю, сэр, что её брак с моим сыном недействителен, на двойном основании: его принудили жениться на ней, а зовут её не Сьюзен Уоррен, а Джоан Тост. Таким образом, условия не были соблюдены, и дарение следует отменить.

Эбенезера чрезвычайно встревожил этот последний тезис, хотя отцовский талант убеждать произвёл на него немалое впечатление.

– Прошу слова, Ваше Превосходительство! – взмолился поэт.

– Не сейчас, – ответил Николсон. – Слово имеет мистер Соутер.

Соутер заявил о своём намерении показать, во-первых, через правовой прецедент, что в определённых обстоятельствах судья Хеммейкер имел-таки право передать свои полномочия, потому что фактически он их не уступал: иными словами, всё, что он сделал – даровал Эбенезеру возможность объявить приговор, который затем утвердил и, таким образом, узаконил, но мог с той же лёгкостью и отвергнуть; на самом деле это была всего-навсего консультация, которой Хеммейкер воспользовался, так как судьи при рассмотрении сложных гражданских случаев часто консультируются с экспертами и незаинтересованными третьими сторонами (более того, добавил Соутер специально для Эндрю, необходимо признать, что Эбенезер и был не заинтересованной стороной, иначе дарение совершалось бы осознанно и вряд ли могло бы оспариваться). Во-вторых, он собирается продемонстрировать как через причину, так и через прецедент то, в чём искренне не усомнится ни один человек: законно подписанный законный контракт обязателен к исполнению; осведомлённость в его условиях есть ответственность подписантов. Кроме того, будет насмешкой над правосудием считать, будто нарушение контракта со стороны Бена Спурданса было более предосудительным, чем нарушение со стороны господ Кука и сына; если по мнению выездного окружного суда Уильяму Смиту причитался весь Молден (за вычетом полутора акров) в возмещение обид, то несомненно, имение причиталось ему в неменьшей степени и по той причине, что владельцем был сквайр Кук, а не бедный Спурданс – ведь Спурданс тоже, следует напомнить Суду, обладал полномочиями поверенного, а потому поступил в интересах Эндрю, когда лишил бондаря справедливого вознаграждения. Что