Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

выявлено из-за различия звуковых оболочек слов. Подобные нарушения закона тождества сознательно или бессознательно происходят при силлогизировании. Вывод из двух посылок при силлогизировании, как известно, возможен благодаря тому, что термины вывода в этих посылках ставятся в отношение к одному и тому же так называемому среднему термину. Если средний термин в обеих посылках будет выражен омонимами или многозначным словом, которое употребляется в них с различным значением, то, поскольку указанное выше условие не соблюдается, вывод не может быть сделан.

Однако общность звуковой оболочки соответствующих слов может скрыть различие понятий, выражаемых этими словами.

Тождество содержания среднего термина в обеих посылках должно быть установлено на основе анализа содержания обеих посылок, но нередко основанием для этого может послужить общность звуковой оболочки слов, выражающих средний термин. Таким образом, появляется возможность отождествления различных понятий благодаря чисто языковым причинам (явлениям полисемии и омонимии).

Если же средний термин в одной посылке представлен одним синонимом, а в другой – другим синонимом, то, принимая различие их звуковой оболочки за различие выражаемых ими понятий, можно отказаться от вывода и, следовательно, также нарушить закон тождества, поскольку тем самым принимаются за различные одно и то же понятие.

Закон тождества не запрещает мыслить в одном случае предмет в одних признаках, в другом случае в других. Закон тождества требует, чтобы предмет мыслился в одних и тех же признаках лишь тогда, когда эти признаки явяются основанием для вывода.

Подобное понимание закона тождества формальной логикой не противоречит диалектике, и критические высказывания основоположников марксизма-ленинизма по поводу формальной логики и, в частности, закона тождества направлены против иного понимания закона тождества.

В самом деле, поскольку формальная логика

· не отрицает качественных изменений в объективном мире, перехода предметов из одного состояния в другое, качественно отличное от первого, и даже противоположное первому;

· не отрицает всеобщей связи взаимообусловленности предметов и явлений, а также того, что, поскольку все взаимообусловлено и переходит из одного состояния в другое, все грани между предметами и явлениями не абсолютны,

– постольку формальная логика

· не отрицает и взаимозависимости понятий всех без исключения, перехода всех понятий из одного в другое, относительности противоположности между ними.

Но поскольку в объективном мире существует различие того, что переходит, от того, во что оно перешло, поскольку взаимозависимость в объективном мире не стирает различия между отдельными предметами и явлениями, постольку в сфере мысли не должны смешиваться понятия на том основании, что все они взаимообусловлены, взаимозависимы и переходят одно в другое.

Переход одной вещи в другую, качественное изменение вещей находит свое выражение в сфере мышления в том, что различным моментам этого изменения, перехода соответствуют разные понятия и что отражению процесса изменения соответствует в мысли переход от одного понятия к другому, т.е. реальному изменению объекта соответствует в сфере мышления только изменение объекта мысли, но отнюдь не отождествление всех понятий, связанных взаимными переходами и отражающих различные моменты изменения какого-нибудь объекта. В противном случае диалектика превращается в софистику и нарушается логическая связь мысли, логическая необходимость любого вывода, поскольку в этом случае снимается или уничтожается определенность основания и следствия и однозначность связи между ними.

В.И. Ленин, говоря об отличии диалектики от софистики, акцентирует внимание как раз на необходимости учета этих моментов.

«Всесторонняя, универсальная гибкость понятий, гибкость, доходящая до тождества противоположностей, – вот в чем суть. Эта гибкость, примененная субъективно, = эклектике и софистике. Гибкость, примененная объективно, т.е. отражающая всесторонность материального процесса и единство его, есть диалектика, есть правильное отражение вечного развития мира»[182].

Касаясь этого вопроса в другом месте, он пишет:

«NB: отличие субъективизма (скептицизма и софистики etc.) от диалектики, между прочим, то, что в (объективной) диалектике относительно (релятивно) и различие между релятивным и абсолютным. Для объективной диалектики в релятивном есть абсолютное. Для субъективизма и софистики релятивное только релятивно и исключает абсолютное»[183].

Иначе говоря:

1) Для диалектики в относительном есть момент абсолютного. В применении к предметному миру это означает, что несмотря на относительность граней между вещами и их постоянное изменение, несмотря на относительность устойчивости вещей и абсолютность их движения и изменения, между ними не стирается различие, они не перестают быть определенными, поскольку и в этом есть момент абсолютного.

2) В отличие от софистики диалектика применяет гибкость понятий объективно, т.е. в диалектическом мышлении мы переходим от одного понятия к другому постольку, поскольку это необходимо для изображения, отражения реального перехода одной вещи в другую.

Более того, основоположники марксизма-ленинизма, критикуя младогегельянцев, превращавших диалектику в софистику, разоблачая их софистические приемы, намечают рациональное содержание закона тождества и важнейшие случаи его нарушения. Так, К. Маркс и Ф. Энгельс, разбирая софистические приемы Штирнера, пишут:

«Для превращения одного представления в другое или для доказательства тождества двух совершенно разнородных вещей подыскивается несколько промежуточных звеньев, которые, частью по своему смыслу, частью по этимологическому составу и частью просто по своему звучанию пригодны для установления мнимой связи между обоими основными представлениями. Эти звенья пристегиваются затем в виде приложения к первому представлению, и притом так, что все дальше уходишь от отправного пункта и все больше приближаешься к желанному месту. Когда цепь приложений готова настолько, что ее можно без опасности замкнуть, тогда заключительное представление, с помощью тире, тоже пристегивается в виде приложения – и фокус проделан».

«В конце концов, – пишут далее К. Маркс и Ф. Энгельс, – получается тот результат, что с последним звеном исторического ряда мы ни на волос не продвинулись дальше первого звена»[184],

т.е. между отдельными звеньями стирается всякое различие.

Далее К. Маркс и Ф. Энгельс отмечают еще один софистический прием Штирнера:

«Мы можем здесь же отметить один логический трюк… Этот трюк состоит в том, чтобы из какого-нибудь представления или понятия, имеющего целый ряд вполне установившихся сторон, выхватить одну сторону, рассматривая ее как поныне единую и единственную, подсунуть ее понятию как его единственную определенность и затем выдвигать против нее всякую другую сторону под новым названием, как нечто оригинальное»[185].

Таким образом, здесь показано, что:

1) нельзя отождествлять вещи и понятия на том основании, что они переходят друг в друга, что между ними есть промежуточные звенья;

2) нельзя одну и ту же вещь или понятие мыслить как две различные вещи, как два различных понятия, т.е. намечены те случаи нарушения закона тождества, о которых говорилось выше, и дано онтологическое обоснование принципа, запрещающего отождествлять понятия, которые отражают различные моменты изменения вещи.

Разоблачая