Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

Рассмотрим, например, суждение:

Все планеты имеют жизнь.

Такое суждение утверждает, что признак иметь жизнь входит в содержание понятия планета. Для того чтобы отрицать это суждение, достаточно частно-отрицательного суждения, отрицающего присущность этого признака всему объему понятия, т.е.:

Некоторые планеты не имеют жизни.

Между тем противоположное суждение:

Ни одна планета не имеет жизни

– не только отрицает, что признак иметь жизнь входит в содержание понятия планета, но одновременно отрицает, что этот признак присущ некоторым планетам как части объема понятия планета.

* * *

В остальных случаях, когда утверждается или отрицается признак за содержанием понятия, который присущ или не присущ всему объему, или когда в объем понятия входит только один предмет, противоположные суждения подпадают под действие закона исключенного третьего.

Таким образом, ограничение сферы применения закона исключенного третьего обусловлено не тем, что соответствующее свойство предметного мира не является всеобщим, как остальные, отраженные в законах тождества, противоречия и достаточного основания, а специфичностью форм отражения бытия, именно двойственным характером понятия, который выражает только реальное противоречие общего и единичного.

В связи с этим ограничением закон исключенного третьего может быть сформулирован следующим образом:

Два противоречащих друг другу суждения не могут быть оба ложными, одно из них обязательно должно быть истинным.

В объективном мире все существует на каком-то основании, каждое явление выступает как звено в причинно-следственной цепи и обусловлено в своем существовании чем-то другим. Это свойство бытия находит свое отражение в сфере мышления в так называемом законе достаточного основания. Согласно этому закону, чтобы наша мысль была истинной, она должна отдавать себе отчет в предметной обусловленности ее, иначе говоря, наша мысль не должна останавливаться на ее существовании и определенности, но идти к своему основанию.

Непосредственное соотнесение с действительностью с целью установления предметной обусловленности осуществимо только в непосредственном восприятии. В большинстве же случаев такое соотнесение осуществляется в отношении того или иного, принимаемого за истинный, мыслительного материала. И здесь закон достаточного основания выступает как принцип доказательности и является формальным критерием истины. Однако, ясно, что нельзя сводить закон достаточного основания только к доказательности. Если последовательно ставить вопрос об основании данной мысли, об основании самого основания и т.д., мы неизбежно придем к такому случаю, когда предметная обусловленность будет проверяться непосредственным соотнесением с действительностью.

Итак, действие закона достаточного основания сказывается в том, что мы отдаем себе отчет в предметной обусловленности мысли. В связи с этим наша мысль принимает различные формы: вопрос, суждение и т.д. Вместе с тем в мысли фиксируется степень достоверности знания[188].

Как уже указывалось выше, законы мышления определяются, с одной стороны, свойствами самого бытия, с другой стороны, степенью познания этих объективных свойств бытия. Теоретически вполне правомерно предположить, что некоторые предметы и явления не отражаются на определенной ступени познания в их объективной определенности и отличии от других предметов.

Отсюда вытекает, например, возможность таких случаев:

1) предметы, отличные один от другого по каким-либо свойствам, не отражены в мышлении как отличные один от другого и отождествляются в мышлении;

2) предметы, имеющие общие свойства, не отражаются в этой общности свойств и поэтому отличаются в мышлении один от другого, т.е. не охватываются одним понятием.

Таким образом, в этих случаях раздельность понятий в мышлении не соответствует раздельности реальных объектов;

3) предметы отражены не в тех отличиях, которые у них есть на самом деле, а в каких-нибудь других, не существующих на самом деле свойствах;

4) предметы отражены не в той общности свойств, которая объективно существует, а в каких-либо других, на самом деле не общих для них свойствах.

Сравнение индивидуумов одной и той же ступени развития мышления, но обладающих разной степенью познания мира, рассмотрение развития понятий в науке, сравнение народов, стоящих на различных ступенях познания мира, показывает, что такие случаи на являются только теоретически возможными, но и в действительности существуют.

В логике закон тождества часто определяется как условие ясности, определенности мышления, ясности и определенности понятий и указывается, что для того, чтобы не нарушать закон тождества, необходимо уточнять содержание понятий и ясно отграничивать их друг от друга. Этим самым признается, что неясность понятий часто ведет к нарушению закона тождества.

Но считать это нарушением закона тождества есть основание только в том случае, если критерием такого нарушения мы будем считать соотнесение с бытием, а не с системой понятий человека, нарушившего закон тождества. Действительно, с точки зрения человека, допустившего нарушение закона тождества, такое нарушение не является нарушением, ибо он не различал в мышлении тех понятий, которые он отождествил. Нарушением этот случай можно считать только потому, что в самом бытии соответствующие предметы раздельны и отличаются один от другого.

Таким образом, в формальной логике можно встретить две точки зрения на критерий нарушения закона тождества:

а) нарушение закона тождества имеет место только в тех случаях, если в мышлении, вообще говоря, различающем два данных понятия и не разделяющем одно и то же понятие на два различных, тем не менее соответственно происходит их отождествление и различение (намеренно или бессознательно), в частности, в силу таких языковых явлений, как полисемия и омонимия, с одной стороны, и синонимия, с другой (см. выше).

б) нарушением закона тождества нужно считать любой случай, когда в мышлении допускается отождествление или различение в действительности не тождественных или не различных объектов в силу того, что они неправильно отражены в мышлении в этих свойствах.

История науки дает нам немало примеров, подтверждающих высказанное выше предположение. Для примера рассмотрим вопрос о соотношении волны и тела.

До недавнего времени понятие волны и понятие тела считались несовместимыми по ряду признаков. В частности указывалось, что если волны обладают свойством интерферировать (например, при дифракции), то тело таким свойством не обладает; соответственно этому объекты подразделялись физикой на тела и волны.

Но затем было доказано, что отнюдь не все объекты природы можно отнести или к тому, или к другому классу объектов.

1) Во-первых, было обнаружено, что некоторые световые явления невозможно объяснить исходя из тезиса о волновой природе света, более того, что они противоречат волновой природе света. Так, например, при освещении однородным светом металлической поверхности скорости электронов, выбиваемых светом, согласно волновой теории света должны были бы увеличиваться при увеличении интенсивности света. Между тем эксперименты показали, что скорости электронов постоянны при любой интенсивности света. Это противоречие оказалось возможным разрешить, допустив, что свет обладает также и корпускулярными свойствами, что не могло быть