Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

один из софизмов Штирнера, К. Маркс и Ф. Энгельс отмечают, что он отождествляет различные значения, понятия, пользуясь тем, что они связаны с одним и тем же знаком – словом, т.е. пользуясь явлением полисемии или омонимии[186].

Таким образом, критика основоположников марксизма-ленинизма не затрагивает формальной логики в указанном понимании и направлена целиком против метафизического осмысления форм и законов мышления.

Метафизическая формальная логика, отрицая качественные изменения в объективном мире, переходы от одного состояния к другому, противоречивость бытия, рассматривая природу как случайный, ничем не связанный конгломерат вещей, соответственно этому в сфере мышления рассматривала понятия, как неизменные, раз навсегда данные, не видела между ними взаимной связи и переходов, толковала закон тождества как принцип, запрещающий мыслить вещь изменчивой, а закон противоречия как принцип, запрещающий мыслить противоречия в самом бытии, и т.д.

Классики марксизма-ленинизма, критикуя односторонность, ограниченность такого понимания объективного мира, форм и законов мышления, справедливо отмечали, что такая логика применима только лишь в узком домашнем обиходе, для мелочной научной торговли, поскольку вещи и явления рассматриваются односторонне, без привлечения их отношений к другим вещам и явлениям, поскольку берутся небольшие масштабы и короткие промежутки времени и т.п.[187]

Предмет в своей определенности имеет какие-то свойства, отличающие его от других предметов, и свойства, общие ему с какими-то другими предметами. Предмет не может одновременно обладать и не обладать каким-то свойством, ибо в этом случае предмет будет отличаться и не отличаться от других предметов, иметь и не иметь с ними общие свойства и как таковой перестает быть определенным и окажется тождественным любому другому предмету. Поскольку же предмет не может одновременно иметь и не иметь какого-то свойства, постольку истинным мы можем считать или утверждение наличия какого-либо признака, или отрицание этого признака за содержанием понятия. Если мы будем утверждать, что тому или иному понятию принадлежит и не принадлежит какой-либо признак, то этим самым будет снято всякое различие и разграничение понятий, этим самым будет утверждаться тождественность всех понятий.

Так как в сфере мысли утверждение или отрицание наличия какого-либо признака за каким-либо понятием находит свое выражение соответственно в утвердительном или отрицательном суждениях, то это запрещение формулируется как закон, согласно которому не могут быть истинными одновременно два суждения, из которых одно утверждает, что данному понятию принадлежит какой-то признак, а другое отрицает то же самое о том же самом понятии. Это и составляет содержание закона противоречия.

Таким образом, закон противоречия отнюдь не запрещает мыслить противоречия в самом бытии, наличие в бытии таких свойств, которые противоречат друг другу, но запрещает мыслить, что предмету одновременно присущи и не присущи какие-либо свойства (в том числе и противоречивые). И в этом отношении закон противоречия выступает как условие последовательности мысли, связности и доказательности, условие вообще как-то мыслить предмет и, следовательно, условие мыслить предмет противоречивым.

В данном понимании закон противоречия не противоречит диалектике и, в частности, наличию в бытии каких-либо противоречий. Закон противоречия несовместим с диалектикой лишь при метафизическом его истолковании, т.е. если его понимать в смысле отрицания противоречий в самом бытии. Закон же противоречия в указанном выше смысле является не отражением отсутствия противоречий в бытии, основывается не на этом отсутствии, а на том свойстве объективного мира, что предмету одновременно не может принадлежать и не принадлежать какой-то признак. Более того, можно сказать, что это свойство объективного мира является условием наличия противоречий в самом бытии. Действительно, если бы предмет одновременно имел и не имел какие-то признаки, то в таком случае он в том числе имел и не имел бы противоречащие друг другу признаки. При этом невозможно было бы утверждать наличие противоречий и в самом бытии, ибо в этом случае противоречие было бы и не было бы присуще самому бытию.

В логике утверждение или отрицание связывают обычно с наличием или отсутствием отрицательной частицы не. Но существует точка зрения, согласно которой такое ограничение не является вполне оправданным, ибо во многих случаях отрицание выражается и без наличия частицы «не» перед связкой, что движение истины или лжи совершается не только в полярных противоположностях утвердительного и отрицательного суждения в выше указанном их понимании.

Действительно, отрицание может быть выражено утверждением наличия несовместимого признака. Так, например, суждение «этот треугольник остроугольный» отрицается суждением: «этот треугольник тупоугольный», суждение «этот человек добрый» – суждением «этот человек недобрый» или «этот человек злой» и т.п.

Возникает вопрос, применим ли к подобным суждениям закон противоречия?

Очевидно, что решение этого вопроса зависит от рассмотрения каждого конкретного случая, т.е. необходимо в каждом случае установить, являются ли такие суждения несовместимыми. При положительном решении этого вопроса закон противоречия оказывается применимым в этих случаях в такой же мере, как и при наличии утвердительного и отрицательного суждений.

Из этого следует, что необходимый вывод из двух посылок возможен не только в тех случаях, когда относительно среднего термина устанавливается отношение утверждения и отрицания, но и отношение утверждения несовместимых признаков, если это отношение несовместимости уже установлено.

Например:

Все великодушные добры

Иванов злой

———

Иванов не великодушен.

Предмет в своей определенности или обладает, или не обладает каким-либо свойством. Третьего отношения между предметом и свойством не может быть. Соответственно этому в сфере мышления истинным может быть или утверждение, или отрицание признака за содержанием понятия. Так как эти отношения между признаком и содержанием выражаются соответственно в формах утвердительного и отрицательного суждения, они формулируются как закон, согласно которому не могут одновременно оказаться ложными два высказывания, из которых одно утверждает что-либо за содержанием понятия, а другое отрицает за тем же понятием то же самое. Это и составляет содержание закона исключенного третьего.

Но понятия могут отражать как единичные предметы, так и целый ряд предметов, обладающих какими-то общими свойствами. В последнем случае предметы, охватываемые понятием, помимо общих свойств, отраженных в содержании понятия, имеют целый ряд таких свойств, которые специфичны только для каждого из них в отдельности. Если мы в утверждении или отрицании какого-либо признака за содержанием понятия будем исходить не из содержания понятия, а из его объема, т.е. из свойств единичных предметов, входящих в объем понятия, то возможен такой случай, что за всеми понятиями будет утверждаться или отрицаться признак, который присущ или не присущ только части объема понятия. Противоположное ему суждение будет отрицать или утверждать этот же признак как за содержанием понятия, так и за всеми предметами, входящими в объем понятия, т.е. такое суждение содержит второе суждение и выражает одновременно две мысли. В силу