Философия моря - Гунтер Шольц

землю и даже потерять ее из виду. В дневнике путешествия у Гердера свобода моря предстает как свобода мысли и чувствования и тем самым – как значимое основание образования, приобретения опыта и усвоения нового.

Как уже говорилось, Гегель очень четко сформулировал, что с буржуазным обществом, с его промышленным производством и экономикой, возникает и социальное неравенство. Сегодня мы видим, что конкуренция за экономическую власть ведет не только к обнищанию людей, но и к оскудению, истощению ресурсов природы. Практически каждое государство, граничащее с морем, расширяет промышленную эксплуатацию ресурсов моря настолько, насколько это возможно, как вдаль, так и вглубь. Овладение морем и лишение его свободы сегодня осуществляются совершенно иначе, нежели Гуго Гроций мог это себе представить. Несмотря на морское право, возникли новые имущественные споры, например, Китай и несколько соседних государств находятся в состоянии неразрешенного конфликта по поводу прав собственности на море. Общее достояние человечества сейчас фактически всё больше превращается в собственность отдельных государств. «Растаскивание общего наследия» – таков подзаголовок книги, занимающей критическую позицию по этому вопросу [29]. Чрезмерная эксплуатация рыбных ресурсов и утилизация отходов в океане, морские буровые установки и рифы, разрушенные и загрязненные в результате испытаний ядерного оружия, становятся характерной чертой овладения морем. Гроций сказал, что использование морских путей не должно приводить к причинению кому-либо вреда. Но военная и промышленная эксплуатация моря занята именно этим. Загрязнение лишь усиливается, нанося вред в том числе и будущим поколениям. Нации сегодня объединяет не только свободное море, принадлежащее всем, но и грязь, которая находится в нем.

Чтобы ограничить ущерб, наносимый морю, были разработаны правовые нормы и учреждены конференции по морскому праву. Гроций считается человеком, заложившим основы современного морского права. Однако обоснование права было существенно изменено. Все положения современного морского права являются обязательными только в том случае, если нации открыто и единогласно их признают и придают им таким образом правовой характер. Гроций, однако, мыслил совершенно иначе, с позиций предмета, моря. Его центральным аргументом был не консенсус народов или подтверждение того, что в этом консенсусе отражено мнение большинства. Cвою основную мысль он формулировал так: «Море не может стать собственностью какого-либо человека, потому что природа не только допускает, но и предписывает, чтобы оно было общим владением» [30]. Природа предписывает – для Гроция это подразумевает и волю Бога, который создал мир так, что море может быть только общей собственностью. Оно не позволяет завладеть собой отдельным нациям и тем самым служит всем.

Но реальность была и остается иной. В трагедии Гёте «Фауст» Мефистофель высмеивает свободу моря, потому что она лишь дает «свободному духу» возможность бесцеремонно продвигать свои интересы:

В свободном море дух всегда

Свободен; медлить, разбирать —

Не станешь: надо смело брать!

То ловишь рыбу, то суда;

Уж скоро три я их имел,

Потом четыре; там, забрав

Еще корабль, пятью владел;

Имеешь силу, так и прав!

Лишь был бы наш карман набит.

Кто спросит, как наш груз добыт?

Разбой, торговля и война —

Не всё ль равно? Их цель одна! [31]

Сегодня в дискуссиях о борьбе с чрезмерным рыбным промыслом и загрязнением звучит, что свобода морей искушает нации присваивать себе как можно больше этой общей собственности и тем самым ее уничтожать. Поэтому проблемы могут быть решены только путем соглашений и совместных действий [32]. У Гроция море требовало кооперации народов посредством морской торговли. Сегодня море с еще большей силой требует сотрудничества народов для своей защиты. Всё больше и больше мировые океаны указывают на необходимость мирно сотрудничающего человечества.

В то же время от моря явно ожидают чего-то еще, отличного от сугубо экономической выгоды. В начале этой главы не было сказано, что море упоминается и в другом словаре специальной философской лексики. В «Словаре по биоэтике» 2000 года мы находим статью «Загрязнение моря» [33]. Этика всегда была основной дисциплиной философии, ответственной за разграничение добра и зла, и сегодня экологическая этика, или биоэтика, по-прежнему располагается в институтах философии. Эта статья, однако, написана иначе, ее состав не определяется философскими мыслями: в первой части приведена информация о вредных веществах, которые загрязняют море: ртуть, кадмий, свинец, олово, радиоактивность, хлорированные углеводороды, разлагаемые органические вещества, которые производят сероводород, фосфор, азот. А во второй части мы узнаем о мерах, применяемых в рамках морского права и направленных на сокращение загрязнения морской среды. Такая статья не может быть написана философом, она – дело рук химиков, биологов и юристов. Продемонстрированный ущерб настолько очевиден, что никто не в силах его оправдать, и поэтому не нужен долгий поиск аргументов в пользу необходимости норм, которые помогут его ограничить. Трудность в таких случаях, в отличие от ситуации Гроция, состоит не в обосновании, а в осуществлении права. Основанием и мерилом правового регулирования является исключительно непосредственный ущерб, наносимый посредством загрязнения здоровью и питанию людей. Тем не менее в данной статье можно обнаружить еще одно живое ожидание, связанное с морем. Мы читаем, что у населения Германии вызвала шок информация о том, что «и морские просторы, символ первобытной природы» оказались сильно загрязнены вредными веществами [34]. В глубине души мы всё еще ожидаем и требуем существования первобытной природы. Природа должна не только приносить пользу, но и иметь свое очарование, возможно, даже свое достоинство, или, по крайней мере, сохранять свой характер, а не просто быть объектом владения и использования. Но как это убеждение может быть осмысленно обосновано? Каким образом его реализовать? Какова теоретическая основа для правильного отношения к морю, которое покрывает почти три четверти нашей земли и от которого мы зависим? В этих вопросах вряд ли следует брать за образец отношение Фрэнсиса Бэкона к природе, сегодня его подход к исследованию и действию и так является всеобщим. Полная победа над природой легко оборачивается поражением победителей.

4. Теория и море

Две формы античного мировосприятия

Отношение античной философии к природе было совершенно отличным от отношения Дома Соломона на Новой Атлантиде, и совершенно иным было ее понимание теории. Сегодня любое мнение, размышление и гипотеза могут быть названы теориями. Теория стала обычным словом, и часто его даже используют в уничижительном смысле: «просто теория» – так называют переплетение мыслей, не имеющих никакой связи с реальностью. Однако изначально теория постигала нетленную реальность, истинно сущее, она была тщательно отделена от всех специальных знаний и простых мнений и занимала высшее