Философия моря - Гунтер Шольц

переместилась на север и теперь высится над водой [14]. Верно отмечено, что в рамках того мировоззрения вещи воспринимаются совершенно иначе, нежели в нашем. Поэтому и море трактовалось иначе.

Конечно, в случае отказа от идеи упорядочивающего божественного разума античная теория мирового целого приобретает совершенно иной характер. Так было у Демокрита и Эпикура, принимавших в качестве принципов только атомы и пустое пространство. Они были первыми представителями последовательного материализма. Демокрит жил в V веке до н. э. и уже в Античности противопоставлялся как смеющийся философ плачущему философу Гераклиту: ведь атомы Демокрита не были подвержены никаким изменениям, тогда как для Гераклита всё было преходящим. Позднее Эпикур разовьет учение Демокрита, а римский поэт и философ Лукреций изложит его в своей работе в I веке до н. э. в завершенном виде [15]. Возможно, не в последнюю очередь благодаря своей поэтической форме книга Лукреция «О природе вещей» оказалась самым известным произведением античного материализма. Многие вещи предстают здесь в совершенно ином свете, нежели во времена Аристотеля и его учеников. Космос безграничен и вечен, но наша обитаемая Земля и небесные тела могут исчезнуть так же, как и появились. Все вещи – не что иное, как случайные скопления атомов, которые встретились и соединились различными способами. В этой картине мира борьба элементов еще более драматична, чем в других традициях, поскольку здесь отсутствует идея о повелевающей руке Бога. Лишь слепая случайность не дает элементам уничтожить друг друга. Это относится и к огню и воде. Они пребывают в борьбе и грозят уничтожить друг друга. Когда у Лукреция они, подобно разъяренным людям, начинают наступать друг на друга, это, конечно, художественный прием, служащий живому поэтическому выражению:

И при борьбе, наконец, меж великими членами мира

И нечестивой войне, которая их охватила,

Разве не видишь, что сей усобице длительной может

Быть и предел положен? Например, если солнцем и жаром

Влага осушится вся и они, наконец, одолеют?

К этому вечно они стремятся, но всё понапрасну:

Столь изобильно текут и грозят, в свою очередь, волны

Сами всё затопить из пучины глубокого моря.

Тщетно! Могучие ветры, взметая морские равнины,

Воду уносят, а солнце лучами ее распускает

В твердой надежде на то, что всё иссушить они смогут

Раньше, чем влаге удастся достигнуть намеченной цели.

Так неустанно они ведут с переменным успехом

Этот усиленный бой, добиваясь упорно господства [16].

Поскольку атомы объединились в различные группы в зависимости от их веса, космос демонстрирует базовую структуру, аналогичную структуре Аристотеля: тяжелое опускается вниз, а легкое поднимается вверх. Именно так Лукреций объясняет образование моря: под воздействием солнечного тепла земля комковалась и оседала, в то время как вода поднималась вверх:

Сразу же после того, как отторглось всё это внезапно, —

Там, где простерлась теперь океана лазурная область, —

Вниз провалилась земля и пучиной соленой залилась.

День ото дня, чем сильней и эфир раскаленный и солнце,

Распространяя лучи, отовсюду давили на землю,

Так что, под градом толчков на все ее крайние части,

Плотно сбивалась она, постепенно сгущаяся к центру,

Тем изобильнее пот у нее выжимался из тела,

Влагой соленой моря и водные полня равнины <…>.

Так утвердилось земли, сплотившися, грузное тело,

Будто бы ил со всего мирового пространства тяжелый

Стекся на самое дно и осел наподобие гущи.

Море же, воздух затем, а затем и эфир огненосный

С телом прозрачным своим остались смешения чужды,

Всё это легче одно другого… [17]

Лукреций, как и Аристотель, говорит о том, что высота уровня моря константна, неизменна. Приток и испарение воды уравновешены. Но он приводит еще одну оригинальную мысль: подобно тому, как вода с суши стекает в море, так и морская вода, отфильтрованная через песок, проникает в почву суши [18]. Этот философ явно стремится показать, что природа пребывает в состоянии равновесия, и стремится объяснить это состояние.

Пусть в конечном счете всё и основано на случайности, атомы у Лукреция тем не менее строят законосообразный порядок. Включаться в этот порядок нужно с умом, потому что так или иначе ты являешься его частью. Теперь дело философии заключается не в созерцании божественного ради божественного. Ее цель скорее – наставление о жизни, даже терапия. Она призвана избавить человека от страха, страха перед смертью и богами. Процесс возникновения и исчезновения протекает в соответствии с естественными законами. Таким образом, мир не является чудесным творением под божественным руководством, но в нем можно научиться жить без страха.

Сегодня с научной точки зрения этот текст с его космологией серьезно воспринимать можно не в большей мере, нежели текст Аристотеля. Тем не менее он не утрачивает своего очарования, в том числе и для Альберта Эйнштейна: он полагал, что это произведение привлекает в первую очередь тех, кто среди современников и их взглядов чувствует себя своего рода «зрителем» [19]. Это очень точная формулировка: theoria и есть созерцание целого трезвым, лишенным иллюзий, но не пессимистичным взглядом. Уже обращение к богине Венере в начале произведения выдает то, что для Лукреция мир по-прежнему великолепен и способен пробуждать радость жизни, прежде всего радость познания. Богиня любви Венера – здесь как поэтическое олицетворение природы – дарует жизнь, властвуя над сушей и морем:

Рода Энеева мать, людей и бессмертных услада,

О благая Венера! Под небом скользящих созвездий

Жизнью ты наполняешь и всё судоносное море,

И плодородные земли; тобою все сущие твари

Жить начинают и свет, родившися, солнечный видят.

Ветры, богиня, бегут пред тобою; с твоим приближеньем

Тучи уходят с небес, земля-искусница пышный

Стелет цветочный ковер, улыбаются волны морские,

И небосвода лазурь сияет разлившимся светом [20].

Можно задаться вопросом, насколько хорошо образ богини, дарующей жизнь и приносящей радость, сочетается с всепроникающей волей случая. Однако воспевание природы не мешает Лукрецию демонстрировать ее грубую мощь, обрушиваемую на человека через такие катастрофы, как извержения вулканов, наводнения, болезни типа чумы. Такого рода опытом Лукреций объясняет возникновение религии, в которой эти беды приписываются воле могущественных богов. Опасности моря – это именно то, что заставляет людей в страхе обращаться за помощью к богам, разумеется, тщетно, потому что у Эпикура и Лукреция богов не заботят ни мир, ни люди:

Также, над морем когда проносясь, сокрушительной силой

Ветер неистовый мчит по волнам предводителя флота,

Все легионы