Философия моря - Гунтер Шольц

Theoria происходит от греческого слова theorein, означающего «смотреть, созерцать, наблюдать». Она была мыслящим созерцанием божественного порядка космоса, управляемого и пронизанного мировым разумом. Уже об Анаксагоре из Милета, одном из учеников Фалеса, сообщается, что он поставил себе целью жизни theoria, то есть созерцание и познание неба и порядка всего космоса. Для двух великих классиков античной философии, Платона и Аристотеля, теория была познанием целого и всеобъемлющего, заключающего в себе все распространенные в пространстве и времени вещи, тем самым теория была философией в узком смысле. Аристотель объявил теоретическую жизнь высшей и самой счастливой формой существования, возможной для человека. Благодаря теоретическому образу действий человек реализует лучшее и божественное в себе, свой разум. Тем самым он обращается к лучшему и божественному среди объектов, а именно к неизменному порядку сущего. Если у нас теории носят служебный характер и подчинены всевозможным задачам – как, например, физические теории техники, – для Аристотеля theoria была значимой сама по себе и служила лишь познанию, не будучи для чего-либо полезной. Она несла счастье, духовное удовольствие, была одной из форм добродетели, поскольку активизировала лучшие способности человека. Созерцая божественное, уже приближаешься к тому положению, которое занимает божество [1].

Чтобы понять античную theoria, картину мира, которая на самом деле всё еще была именно картиной и наглядно представляла порядок, необходимо реконструировать этот древний взгляд на мир. Море также занимало в нем свое определенное место. Аристотель различал в этой картине мира три сферы, или уровня. На самом верху находится сила, неподвижная, но приводящая всё в движение, от нее зависит весь космос; это – божество. Под ней простирается эфирная сфера созвездий, которые также обладают божественными свойствами и своей собственной вечной жизнью. Они движутся по самой совершенной из всех форм, а именно по кругу. Под луной находится земной мир, который, в свою очередь, делится на четыре уровня в соответствии с их весом: в самом низу находится самый тяжелый – земля, на самом верху – самый легкий, огонь, между ними – относительно тяжелая вода, а над ней – относительно легкий воздух. Вода, воздух и огонь – это слои, окружающие землю, шарообразная форма которой уже была познана. Аристотель так обобщает это в своей «Физике»:

Земля помещается в воде, вода – в воздухе, воздух – в эфире, эфир – в Небе, а Небо уже ни в чем другом [2].

В то время как маленький земной шар покоится в центре, земной мир окружен огромной, возвышенной небесной сферой с ее неподвижными звездами, пребывающими в вечном, неизменном порядке. Вещи земного мира под Луной, напротив, подвержены постоянному изменению, элементы переходят друг в друга, из воды возникают туман и воздух или грязь и земля. Становление и исчезновение всегда подчинены определенным ритмам, отдельные люди и народы живут, заключенные в этом чередовании возникновения и исчезновения.

В этой модели мира море является изначальным местом всякой воды. Умозрительные заключения Платона о происхождении моря из рек и водных запасов подземного мира бессмысленны, поскольку вода не может течь вверх. Положение между землей и воздухом, которое Аристотель отводит воде, объяснимо и с точки зрения нашего повседневного опыта: с одной стороны, она не столь прозрачна и подвижна, как воздух, с другой стороны, она не обладает прочностью и твердостью земли. Аристотель характеризует море так, что движения воды описывают круговорот и в них прослеживается определенный порядок. Вода испаряется, поднимается, превращается в облака и, уплотняясь в дождь или снег, падает обратно на землю. Все страхи перед катастрофами и разрушениями излишни: море не пересыхает из-за солнца и не переполняется из-за притока рек и дождей, – испарение и приток уравновешивают друг друга. Периоды изобилия воды на материке чередуются с периодами ее нехватки. Хотя суша и море не всегда пребывают в одних и тех же границах, поскольку суша также размывается водой или затопляется, в целом соотношение воды и суши остается постоянным. Существенные изменения этого соотношения на поверхности Земли происходят в течение такого длительного периода времени, что люди, чья жизнь столь кратка, не в состоянии воспринять и передать эту информацию последующим поколениям [3].

Натурфилософ Эмпедокл учил, что море с его содержанием соли – это «пот земли», который образуется под воздействием солнечного тепла. Но Аристотель это отвергает. Море скорее имеет некоторое сходство с соленой мочой, извергаемой живыми организмами. Соль моря происходит из земли, так же, как соль мочи – из организмов животных, и в обоих случаях тяжелая, соленая вода стремится вниз. Аристотель, очевидно, понимает нашу Землю как своего рода организм, в античной философии это было распространенным представлением. Путем тщательного наблюдения он зафиксировал множество отдельных явлений моря и попытался их объяснить. Например, на вопрос о том, почему волны моря видны еще до того, как почувствуется ветер, он отвечал так: импульс, который ветер придает первой волне, разрастается и заставляет всё море колебаться одновременно, подобно струне [4].

Попытка упорядочить таким образом природу, несомненно, послужила и преодолению страха перед морем. Не дикий, непредсказуемый бог Посейдон владеет морем, как об этом говорят народные суеверия. Изменения моря следуют определенным правилам, и таким образом оно включается в великолепно организованный космос, которым повелевает божество. Сам космос с его твердой структурой непреходящ и неразрушим. Ведь то, что разрушает вещи, имеет частично внешние, частично внутренние причины. Но поскольку вне космоса ничего не существует, а его внутренний порядок настолько совершенен, что вселяет в человека мысль о направляющем боге, космос остается вечным. Поэтому все теории, допускающие падение мира, разрушение космоса, являются ложными [5]. Очевидно, что для Аристотеля теология и естествознание были всё еще тесно связанными.

В небольшом тексте «Peri kosmou» («О мире»), долгое время приписывавшемся Аристотелю, но, вероятно, возникшем гораздо позже, собраны основные идеи этого созерцательно-познавательного взгляда на природу в целом [6]. Текст имеет форму письма, и уже в первом предложении мы узнаем, что в Античности понимали под theoria: «Философия часто мне представляется, Александр, чем-то поистине божественным и чудесным: ведь из всех наук она одна возвысилась до созерцания всего мироздания и старается постигнуть истину, заключенную в нем» [7]. В форме искусно выполненной прозы воспевается божественный порядок мира, в котором и суша, и море занимают определенные места. Согласно неизвестному автору, мир, по-гречески kosmos, имеет форму шара, который вращается вокруг двух неподвижных полюсов, арктического и антарктического. Если представить, что эти полюса соединены осью, то земной шар располагается посередине между ними как «носитель жизни». Подобно тому, как толстые, мягкие оболочки обволакивают твердое ядро,