Философия моря - Гунтер Шольц

Под воздушной областью незыблемо покоятся земля и море, изобилующие растениями и животными, а также реками и источниками, одни из которых текут, извиваясь, по земле, другие же сразу впадают в море. Земля также украшена зеленью бесчисленных трав, высокими горами, дремучими лесами и городами, основанными разумным животным – человеком, а кроме того, земля представляет собой острова и материки разнообразной формы[50].

Бóльшая часть поверхности земного шара покрыта морем. Согласно представлениям того времени, известная часть суши вокруг Средиземного моря была окружена великим океаном. Вся земля, населенная людьми, состоит из островов, объясняет анонимный автор. То, что называют твердой почвой, в конечном итоге – лишь «большие острова, окруженные большими морями» [8]. Пусть наши знания о земном шаре значительно расширились с тех пор, взгляд на глобус убеждает в том, что это утверждение не было полностью ложным.

В то время как созвездия вечно бегут по своим орбитам в возвышенной размеренности, в мире, населенном людьми, мы наблюдаем резкие, внезапные изменения. Вулканы извергают потоки лавы, земля выделяет газы и нагревает воду.

Подобное наблюдается и в море: море разверзается, отступает, происходит наступление волн, иногда с последующим отливом, а бывает, что море только наступает, как, например, рассказывают о Гелике и Буре [о двух городах, оказавшихся под толщею морской]. Часто в море возникают и огненные извержения, и выходы источников, прорезаются устья рек, вырастают деревья. Возникают там и потоки, и вихри, схожие с воздушными, – некоторые посреди моря, другие же в узких проливах. Считают, что отливы и приливы в основном связаны с фазами Луны [9].

Даже то, что мы называем природными катастрофами, в рамках этой теории является процессами, которые служат структурированному порядку целого. Ведь даже если элементы спорят между собой и пребывают в беспорядочном движении, космос ни в коем случае не превращается в хаос. Природа использует конфликт противоборствующих элементов для формирования многообразного единства. Как в городе бедные и богатые, молодые и старые, слабые и сильные, неумелые и полезные объединяются в сообщество, полное напряжения, так, по мнению неизвестного философа, даже «самые непокорные первичные субстанции», а также сухое и влажное, холодное и теплое подчиняются «сходной конституции, которая поддерживает всё, что дают природа и судьба». Теоретический взгляд на природу предполагает единство, разум и порядок даже там, где мы видим лишь борьбу стихий:

Возможно, природа стремится к противоположностям, и между ними, а не однородными вещами устанавливает она согласие, подобно тому, как она соединяет мужское с женским, а не мужское с мужским. Так и установилось первоначальное согласие – из соединения противоположностей, а не однородностей.

Анонимный автор подчеркивает это, приводя цитату, приписываемую Гераклиту: «Неразрывно связаны друг с другом целое и часть, подобие и различие, созвучие и диссонанс, и из всего возникает одно, а из одного – всё» [10].

Согласно этой теории, все изменения происходят под управлением божества, владеющего всем космосом и создающего из смешения различных элементов удивительную гармонию, подобно тому, как из сочетания высоких и низких тонов, длинных и коротких нот возникает музыка. Возникновение и исчезновение отдельных вещей, рождение и смерть – всё это имеет свой смысл, поскольку божественное всемогущество пронизывает всё и подчиняет всё одной цели: «Конечная цель – сохранение всех сущностей, когда одно уступает место другому и то одерживает победу, то терпит поражение, лишь бы только целое было спасено, нетленно в вечности». Даже разрушительные процессы природы имеют свой смысл и являются частью постоянно изменяющегося мира, в котором мы живем:

И сильные землетрясения ее часто разрывали, заливали ее небывалые потоки дождя, а напор волн и их отступление неоднократно превращали сушу в море и море в сушу [11].

Но всё это не разрушает божественный порядок, а принадлежит ему, как диссонансы – музыке.

Можно видеть, что античная теория представляла собой взгляд с большой высоты на мир конечных вещей, взгляд, который обнаруживает великолепие целого и при этом может примириться с изъянами мира. Негативное в такой перспективе воспринимается с большого расстояния, и это помогает мириться с ним. В конце XVIII века поэт Жан Поль в одном из своих романов написал, что он нашел только три способа стать счастливее: нужно либо смотреть на мир со всеми его страданиями сверху, то есть с высоты птичьего полета, либо полностью уйти в свое маленькое гнездышко, но самое трудное и самое мудрое – переключаться между этими двумя перспективами [12]. Первая форма – это счастье античной theoria, взгляд на космос, в котором само слово kosmos содержит эстетическое признание, ведь оно обозначает не только «порядок», но и «украшение». В благоупорядоченном мире морю отведено его постоянное место.

Такое отношение к природе позднее отстаивала знаменитая философская школа стоиков. Мир пронизан божественным разумом, и природа распорядилась так, что предназначение человека состоит в созерцании этого чудесного произведения. Цицерон уделяет большое внимание этой точке зрения, подкрепляя обоснование божественности мира указанием на совершенство всех сфер природы. Особый акцент он делает на море:

А какова красота моря! Как прекрасен весь его вид! Какое множество разных островов в нем! А как прекрасны берега морей и рек! Сколько в них разных видов животных, из которых часть живет под водой, часть плавает и носится по его поверхности, часть прилепилась раковинами к скалам. А само море, устремляясь к земле, так плещется у берегов, что кажется, будто две стихии сливаются в одну [13].

Тем самым Цицерон критикует точку зрения тех, кто считает мир лишь результатом слепого случая. Он убежден в том, что такой удивительный порядок и красота свидетельствуют о божественном управлении. Эта мысль оказалась впоследствии значимой и для христианской теологии творения, и для философии Просвещения, так как каждая из них по-своему превозносила природу как восхитительнейшее творение Бога.

Аристотелевская картина мира в виде многоуровневого космоса сохраняла свою значимость на протяжении всего Средневековья. Однако два момента в ней представлялись в этот период времени проблематичными: во-первых, необходимо было прояснить, как вечный порядок, включающий в себя уровни земли, воды, воздуха и огня, соотносится с библейским рассказом о сотворении мира. Во-вторых, тезис о том, что более легкая вода находится над тяжелой землей, вступал в противоречие с опытом, согласно которому вода всегда течет вниз. Даже Данте написал собственный трактат по этому вопросу: в нем он предпринял попытку привести аристотелевскую натурфилософию к гармонии с опытом, выдвинув смелое предположение о том, что земля Южного полушария