Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

Иешуа у Булгакова ни разу не назван богом, в ранних версиях романа он прямо обвинялся в самозванстве, а в его облике нет ничего сверхъестественного. Скорее наоборот. Невзрачный изможденный человек в старом изорванном хитоне, со следами побоев на лице – таким он предстает в самом начале, а в сцене казни лишается всяких остатков благообразия – с распухшим от укусов лицом, заплывшими глазами и мутным взглядом. Вопреки евангельской традиции ничего возвышенного в его трагической смерти Булгаков не находит.

С художественной точки зрения этот контраст только подчеркивает красоту (и одновременно обреченность) тех идей, которые несет людям 27-летний проповедник. В восприятии толпы он просто очередной мессия, который, в отличие от Христа, входит в город незаметно и без всякой помпы, не вызывает в народе особого ажиотажа, хотя язык у него подвешен хорошо, находит, по сути, единственного ученика – Левия Матвея, да и тот искажает его слова, когда записывает, а самое главное – он умирает как простой смертный, будучи погребенным вместе с остальными казненными разбойниками. Без намека на чудо воскресения. Вообще без всякого чуда.

Исследователи сходятся на том, что Булгаков ставил своей целью вычленить из истории Иисуса в первую очередь все человеческое, показать его таким, каким, по сути, и видели его люди, за исключением немногих посвященных. Сближая свой персонаж с образом «человека вообще», Булгаков делает его обыкновенным бродягой, который не помнит своего отца, считая, что тот мог быть сирийцем, а местом своего рождения называет город Гамалу (а не традиционный Назарет). Лишенный места в социальной иерархии Иешуа обретает единственного единомышленника в лице бывшего сборщика податей, наделенного сомнительным социальным статусом.

Тем интереснее суть этого персонажа, которого Пилат, едва узнав, называет философом и, избавленный им от приступа головной боли, считает еще и лекарем. Иешуа последователен и по-своему убедителен в своих доводах и к тому же довольно хорошо образован: он разговаривает на арамейском, греческом и латыни. Знание греческого в те времена свидетельствовало не просто об образованности, но и об определенном аристократизме, настолько очевидном, что Понтий Пилат в какой-то момент начинает общаться с ним как с равным. Более того, зерно его проповеди, хоть и вызывает у Пилата понятный скептицизм, находит отклик и в его зачерствевшем сердце. Отклик настолько сильный, что Пилат предпринимает попытку спасти Иешуа и, давая вынужденное согласие на его казнь, понимает, что делает нечто страшное, непоправимое.

Еще одним литературным прототипом Иешуа мог выступить Лев Николаевич Мышкин – главный герой романа Ф. М. Достоевского «Идиот», существо настолько же бесхитростное и беззлобное, не умеющее лгать и делать что бы то ни было ради своей выгоды. Как и в случае с Иешуа, прямота Мышкина не находит понимания и тем более одобрения в обществе и в конечном счете оборачивается против него.

Всем, кто общается с Иешуа, так или иначе понятно, насколько он слаб, непрактичен, простодушен. А еще наивен почти до глупости, поэтому так легко попадается в расставленные Иудой из Кириафа сети. Но не стоит забывать, что это всего лишь авторский вымысел. И в конце всей истории Булгаков не оставляет у читателей сомнений, что и Пилат, и Иешуа – это просто литературные персонажи. Воланд показывает мастеру выдуманного им Пилата со словами: «Ну что же, теперь ваш роман вы можете кончить одною фразой!» И мастер завершает свое многострадальное творение, произнося эту фразу: «Свободен! Свободен! Он ждет тебя!»

Эта сцена освобождения Пилата, осуществленного Воландом по просьбе Иешуа, яркая иллюстрация того вида религиозного мировоззрения, которым руководствовался Булгаков. В его космогонии боги упоминаются во множественном числе, рай и ад вынесены за скобки, а Воланд и Иешуа лишь очень отдаленно напоминают своих прототипов. Свет и тьма четко разделяют сферы своего влияния, они равносильны и равноправны, они обоюдно участвуют в общем творении истории и сосуществуют, не вмешиваясь в дела друг друга. «Каждое ведомство должно заниматься своими делами», – поясняет Воланд Маргарите.

И каждый живущий по итогу общения с тем или иным ведомством получает по заслугам. Главные герои романа обретают то посмертное бытие, которое прямо вытекает из степени их жертвенности и преданности. Маргариту награждают покоем за самозабвенную любовь к мастеру, мастера – за творческий подвиг в почти невыносимых условиях, а Иешуа Га-Ноцри обретает высшее посмертное бытие за жертвенную преданность Истине.

Иуда из Кириафа

Иуда из Кириафа – персонаж «евангельских глав» романа, восходящий к одному из двенадцати апостолов, ученику Иисуса Христа – Иуде Искариоту. Согласно Евангелию от Иоанна, Искариот был казначеем общины и отвечал за сохранность жертвоприношений.

Булгаковского Иуду роднит с его библейским прототипом немногое: знакомство с мессией и, что важнее всего, способность предать – и предать из корыстных соображений. Подлость литературного Иуды в том, что он сам знакомится с Иешуа возле храма, где работает менялой, и, прикинувшись «добрым и любознательным человеком», приглашает его к себе в дом, принимает весьма радушно и, изображая чрезвычайную заинтересованность, пользуется его доверчивостью и выспрашивает обо всем с подлой целью – донести на него властям.

Хотя причины предательства Иуды Искариота в Евангелиях однозначно не названы и сребролюбие фигурирует наравне с вмешательством Сатаны, своего героя Булгаков наделяет явно выраженной страстью к деньгам, которая затмевает для него все остальное. С этой страстью может соперничать только его влюбленность в Низу, от которой Иуда теряет голову.

Сам Иуда из Кириафа относится к тому мужскому типу, от которого можно потерять голову. «Горбоносый красавец, принарядившийся для великого праздника», он наделен весьма привлекательной и ухоженной внешностью, аккуратно подстрижен и одет с иголочки. Разительный контраст с внешностью Иешуа, которого читатель видит избитым оборванцем.

По роковой иронии, Иуда у Булгакова, предавший наивного проповедника, сам становится жертвой предательства. Его возлюбленная Низа, тайный агент Афрания, начальника тайной службы при прокураторе, обманом выманивает его за город, где он и погибает от ножа. И конечным заказчиком этого убийства выступает Понтий Пилат – совсем не канонический поворот сюжета. Как и тот факт, что смерть поджидает Иуду в Гефсиманском саду – там, где, согласно Евангелиям, в ночь ареста происходило моление Христа о чаше.

Этот эпизод – с ночным походом в сад на Масличную гору и смертью от разбойничьего ножа – Булгаков позаимствовал из очерка Александра Федорова «Гефсимания» (1911), где дается подробное описание местности с переправой через Кедронский поток и упомянут тот факт, что самого паломника под покровом ночи поджидали двое разбойников.

Еще одним литературным источником служила для Булгакова книга