Фронтовая бригада "Огонек" 1942 - Юрий Лермонтович Шиляев

— А я плавать не умею, — услышал за спиной голос.

Обернулся.

За моей спиной стоял Вова с тамтамом в обнимку.

Глава 12

— Скидывай тулуп! — заорал я. — И валенки!

Сам тоже быстро расстегнул ремень, скинул полушубок, обувь. Еще взрыв. Совсем рядом. Фонтан воды обдал тех, кто еще остался на палубе. Сейнер заваливался на бок.

Я не думал. Руки сами схватили конец пенькового линя, я потянул разматывая его. Вовины тамтамы связал быстро, пальцы работали как у матроса с двадцатилетним стажем. Спасибо Валентине, она когда-то увлекалась макраме и я в шутку помогал вязать ей узелки. Вову обмотал веревкой и покрепче притянул к его груди его любимые барабаны. Нащупал рукой в брюках складной нож, подаренный мне после концерта у кавалеристов. Золингенская сталь все-таки сила — два взмаха и все, конец линя змейкой волочился за бухтой, которая катилась в сторону крена.

— Прыгайте на хрен! И гребите как можно дальше, — заорал старый моряк, подталкивая нас.

Я обмотал конец веревки вокруг талии, затянул узлом.

Прыгнули. Заметил, что Вова зажмурил глаза.

Мы свалились за борт. Показалось, что попал в кипяток. Ледяная вода обожгла, дыхание перехватило, но я быстро справился с первоначальным шоком и начал грести в сторону от тонущего сейнера.

Пусть какой-нибудь африканский божок передаст мою благодарность тому, кто сделал эти нелепые барабаны! Вова сначала ушел с головой под воду, утягивая меня, но тут же всплыл. Я изо всех сил тянул нашу «связку» в сторону. Знать бы еще — в какую?..

Это занимает очень много слов, если рассказывать, на самом деле всё уместилось буквально в несколько минут.

Тамтамы, наполненные воздухом, держали нас на воде, как поплавки. Но моих силенок было недостаточно, чтобы «отбуксировать» тяжеловеса-чечеточника подальше. За спиной раздался звук, похожий одновременно на всхлип и на тяжелый вздох. Волна подхватила нас.

Слава Богу, нет водоворота!

— Вова! — я с трудом повернулся к нему лицом. — Вова, открой глаза!

Реакции — ноль. Да твою ж дивизию, забыл, что он глухой! Шлепнул его по лицу, раз, другой. Если сейчас он не начнет двигаться, то через пять минут смерть от переохлаждения гарантирована.

— Да Вова! — врезал кулаком.

Он открыл наконец глаза. Повезло — нас осветил луч прожектора, буквально на минуту. Самолеты удалялись, звук двигателей становился тише.

— Вова, бей чечетку! — четко, произнес я. — Быстро бей!

Он понял, начал двигать ногами. Я держался рукой за тамтамы, Вова лежал на них грудью. Когда он начал свой танец, выглядел нелепо — на лице «концертная улыбка», а губы уже синеют от холода.

Нам повезло. Нам просто невероятно, нереально повезло!

По воде снова черкнул луч прожектора и остановился на нас. Донесся усиленный мегафоном голос:

— Эй! Вы там живы? Руку поднимите, если слышите.

Я поднял руку, помахал.

Дальше как в тумане. Нас чем-то зацепили, куда-то подтянули. Чьё-то ворчание:

— Мужики, помогите, тяжелый парень…

Звуки волочения. Потом меня рвануло вверх — Вова встал на ноги. Ну слава Богу, живой!

Дальнейшее как в тумане.

Кто-то стаскивает с меня одежду.

Дальше — растирают спиртом на палубе.

Стакан у губ.

Глоток. Обожгло рот, гортань, легкие. Я просто захлебнулся, закашлялся. Когда смог двигать губами, прохрипел:

— Где Вова?

В ответ засмеялись.

Я посмотрел в ту сторону, куда показали моряки: Вова грелся, лихо отплясывая на палубе чечетку. Его ноги были замотаны какими-то тряпками, но это не мешало ему отстукивать ритм. Руки его загребали воздух, вскидывались в верх, развороты туловища становились все быстрее и быстрее.

— Мужики, вы ему под руку не попадите — снесет за борт, вас потом будем вылавливать, — поостерегся кто-то.

Ответом стал дружный смех.

Так-то я понимал, что люди просто сбрасывают напряжение, поскольку для веселья других причин не было.

Нас подобрал большой санитарный корабль, фактически — плавучий госпиталь. Я попытался встать на ноги, но на мои пятьдесят пять килограммов стакан спирта подействовал, как удар дубины. Я рухнул на палубу, перед глазами мелькали Вовины огромные ступни — какое-то время. Потом кто-то сказал совсем рядом:

— Смотри-ка, мальчонка совсем к спирту не приучен.

Дальше меня куда-то отнесли, потом почувствовал тепло — укрыли ватным одеялом. Я натянул его на голову, закутался поплотнее и заснул окончательно.

Утром меня растормошила молоденькая медсестра. Я с трудом разлепил глаза, сел и застонал — голова раскалывалась, во рту, как иногда говорил мой тесть, будто кошки нагадили.

— Держи вот, — девушка подала мне большую эмалированную кружку с водой.

Вода с похмелья — амброзия, бальзам. Но учту, что Коля Шестаков явно не имел опыта употребления спиртного.

— Вы оденьтесь, мы тут вот вещичек собрали, — продолжила медсестра. — Уж не обижайтесь, что нашли. Гимнастерку и брюки я у кочегаров просушила, а остальное… Бушлат большеват, наверное, будет.

— Спасибо, — поблагодарил её.

Девушка улыбнулась, протянула руку и погладила меня по волосам.

— Вам бы в баню, соль смыть, — она не торопилась уходить, но кто-то крикнул:

— Варвара! Иди, может у тебя получится успокоить.

— Кого успокаивать нужно? — спросил её.

— Да дети. Тут мальчонку накормить не можем. Ревет, просит капусту. Мы уж умаялись с ним. Ну нет капусты, только квашеная. А он плюется. А вы одевайтесь быстро, уже почти все на берегу.

Медсестра тут же вскочила и быстро ушла.

Я взял гимнастерку, всю в белых разводах соли, смял её, встряхнул. Оделся быстро. Бушлат был великоват, но сойдет — теплый, главное. Намотал портянки, сунул ноги в кирзовые сапоги. Размера на два больше, но тоже пока выбирать не приходится.

Вова стоял у трапа, уже на берегу. Матросский бушлат был ему маловат, рукава едва доставали ниже локтей, и он мне напомнил сейчас одного мультяшного героя — Папая. У того руки так же торчали из рукавов.

Точно, спирт — не моё. Всякая ерунда в голову лезет. Сейчас главное — найти дядю Ёсю и Вацлава. Боже, пусть они благополучно доберутся до берега! Их шлюпки точно не подобрали. Будь они на борту, Иосиф Самуилович уже бы был возле меня, причем точно отыскал бы мне и одежду по размеру, и обувь. И уж его было бы слышно обязательно, старый настройщик не умел быть незаметным. А Вацлав сейчас был бы рядом с детьми.

Что там медсестра сказала? Ребенок капусту хочет? Вот я тормоз! Обернулся и снова увидел её. Девушка несла на руках малыша, уже знакомого мне по бомбоубежищу. Второй карапуз держался за её полушубок и семенил рядом.

— Давайте мне, — забрал