АдвокатЪ - 4 - Саша Фишер

Доктор хмыкнул, но в глазах его мелькнуло удовольствие. Он наложил на рану повязку, туго забинтовал и закрепил булавкой.

— До свадьбы заживет, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Но руку пока берегите. И не суйте ее в карман к мошенникам.

— Постараюсь, — я с готовностью кивнул. — А теперь, Николай Степанович, раз уж я здесь, расскажите, как прошло ваше совещание с Германом Петровичем. Хотелось бы знать, чем все закончилось и на каком этапе наша операция.

Доктор оглянулся на дверь, словно проверяя, не подслушивают ли, и понизил голос.

— После того как вы ушли, мы с Германом Петровичем обсуждали все до глубокой ночи. Скажу сразу: он в деле, но с оговорками. План таков. Сегодня, в полдень страховое общество «Якорь» откроется. Изнутри уже все подготовили — оставили всю мебель, конторка, пара стульев, несгораемый ящик… Настоящие бумаги страховщиков временно заперли в кладовой. На тот случай, если вдруг там что пойдет… не так.

— А кто будет изображать персонал? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Сам Ардальон Викентьевич Проводов, — ответил доктор, усмехнувшись.

— Это кто еще такой? — нахмурился я.

— Страховой агент, — объяснил Лебедев. — Вчера вернулся в Заволжск, застал контору открытой, потребовал объяснений. А когда ему их выдали, пришел в восторг и сказал, что непременно должен участвовать в этом всем. Герман Петрович пытался протестовать, да какое там! Он уперся и сказал, что никто другой нипочем не изобразит страхового агента, мол, это хитрая наука, и маскарад этот любой ребенок раскусит.

— Отчаянный тип, как я посмотрю, — заметил я.

— О, да, очень отчаянный, — доктор покивал. — Пылает праведным гневом и мечтает самолично скрутить страховых аферистов. Далее… Следователь даст двух городовых в штатском, те будут сидеть в приемной под видом просителей, якобы ожидающих своей очереди. Еще трое полицейских и понятые будут ждать в задней комнате, за занавеской. По сигналу обходят и берут.

— А сам Герман Петрович? — не удержался я.

— Будет в соседнем кабинете, напротив, — продолжил Николай Степанович. — Митяя он поставил у черного хода, чтобы перекрыть отход, если мошенники попытаются уйти через двор.

— Это хорошо, парень он толковый, — кивнул я.

— Толковый, — согласился доктор. — Только, между нами, немного себе на уме. Но Герман Петрович ему доверяет, а это главное.

Николай Степанович встал, подошел к шкафу, достал графин с водой, налил себе и мне по стакану. Я с удовольствием отпил: в горле и правда пересохло.

— И еще одна забавная история, — вдруг хмыкнул доктор, и глаза его блеснули. — После ухода от следователя, я понял, что для полного правдоподобия нужно дать объявление в газете. У нас в городе, сами знаете, есть только один листок — «Торговые записки Заволжской пристани». Я бросился в редакцию, упрашивал их добавить в номер объявление. Мол, «Страховое общество „Якорь“ открывается после перерыва. По вопросам выплат по несчастным случаям, прием ежедневно с 12 до 4, адрес прежний». И знаете, что ответил редактор?

— И что же? — я подался вперед.

— Он, милейший человек с табачным усом, почесал затылок и сказал: «Это можно, господин доктор. Только уговор: с вас бутылка хересу, и чтобы настоящего, а не та разбавленная дрянь, что в лавке у Овчинникова торгуют». Я, признаться, опешил, думал, будет торговаться или требовать по рублю за строчку. А тут — херес! И все. Через полчаса у меня на руках был корректурный оттиск. Нынче утром тираж уже развезли по городу. Так что объявление уже в каждом уважающем себя трактире и лавке.

Гостиная дома на Марьином спуске

Морозов сидел во главе стола, застеленного крахмальной скатертью, и резал холодную телятину. Он был уже в сюртуке, но без жилета, ворот рубашки расстегнут на две пуговицы. Перед ним стоял стакан крепкого чая, остывавший нетронутым.

Дарья Павловна завтракала напротив. На ней было строгое утреннее платье темно-вишневого цвета, отделанное черным кружевом. Она сидела, слегка откинувшись на спинку стула, и левой рукой подносила к губам чашку, а правой придерживала на коленях свежий газетный лист, сложенный вдвое. Взгляд ее был опущен, но Морозов уже уловил: она не читает, а лишь делает вид, что скользит по строчкам.

— Сычев так и не объявился, — произнес он, не глядя на нее, и с хрустом переломил хлебную корку. — Вчера вечером ждали. Сегодня снова пусто. Даже записки не прислал.

Дарья Павловна отставила чашку, постучала пальцем по краю блюдца.

— Кутяпов клялся, что самолично проследит, чтобы он остался жив и здоров, — сказала она.

— Тогда какого черта он исчез? — Морозов поднял на нее тяжелый взгляд. — Если жив и не связан, то либо лежит в канаве с пробитой головой, либо затаился где-то.

— Если бы его люди переусердствовали, нам бы уже доложили. Нет. Сычев исчез сам.

Она произнесла это так ровно, что мороз пробежал по спине Морозова. Он отложил нож, вытер руки салфеткой и откинулся на стуле, испытующе разглядывая женщину.

— Сам? Испугался и сбежал? С бумагами, которые для нас дороже золота? Или побежал в участок, чтобы торговаться?

— Если бы он побежал в участок, там уже был бы обыск, — рассудила Дарья. — Сычев не дурак. Он мог уехать в Москву. Или в Нижний. Выждать, прислать посредника, набить цену. Он обижен. А обиженный человек либо мстит, либо прячется.

— Это не ответ! — Морозов ударил ладонью по столу, так что зазвенели ложки. — Он клялся, что принесет еще пятьсот рублей еще вчера вечером. Мы изрядно поиздержались. Нам нужно пополнить фонд, чтобы достойно встретить столичных гостей.

Дарья Павловна впервые за утро подняла газету выше, аккуратно разгладила лист на коленях.

— Ты меня слушаешь? — резко спросил он.

— Слушаю, — отозвалась она, не поднимая глаз. — И думаю, что ты зря кипятишься. Сычев не мог просто испариться. Найдется.

В ее голосе появилась едва уловимая натянутость. Слишком уж она увлеклась газетой. Морозов прищурился.

— Что у тебя в руках? — спросил он, кивнув на газету.

Дарья вздрогнула, хотя постаралась это скрыть, сделав вид, что переворачивает страницу.

— Свежий номер «Торговых заметок». Принес мальчишка, — ответила она, едва заметно улыбнувшись.

— И что там пишут? — Морозов с прищуром посмотрел на улыбку, которая заиграла на губах Дарьи. — Читаешь с таким лицом, будто там сообщили о выигрыше в лотерею!

Глава 10

Гостиная дома на Марьином спуске

Дарья Павловна оторвала взгляд от листа. Лицо ее вмиг стало непроницаемым, лишь в глубине черных глаз еще тлела та самая, чуждая, нехорошая искра.

— Пустяки, Всеволод Саввич, — сказала она, складывая газету пополам и откладывая на край стола. — Просто забавная заметка. О том, как один купец застраховал