Хранитель - Тим Волков

Глава 10

Вечером, когда стройка утихла и мужики разбрелись по кострам ужинать, я запер дверь конторы на щеколду и достал из ящика стола заветный свёрток.

— Ну, Михаил Игнатьич, — я разложил на столе самодельную карту, придавив края чернильницей да подсвечником, чтоб не сворачивалась, — давай-ка попробуем, что тут к чему.

Полозов пододвинул лампу поближе, придвинул стул.

— По поводу стройки? Так вроде все хорошо идет.

— Нет, не по поводу стройки. А вот по карте, которую мы нашли.

— А что, есть новости какие? Вроде, вы говорили — обождать решили.

— Обождать — обождём. А поразмыслить-то отчего не поразмыслить? — я потёр переносицу. — Я сегодня с Иваном разговаривал. Так, невзначай, будто из любопытства. Он мне про место одно рассказал — духами, дескать, охраняемое, эвенки его стороной обходят. Сопка, говорит, одна — раздвоенная, вроде седла, вторая — круглая, лысая. Меж ними ручей, а у истока — камень приметный, «камень духов» называют.

Полозов аж присвистнул тихонько:

— Так это ж…

— Вот и я о том же подумал. Больно уж складно совпадает.

Я аккуратно расправил карту. При свете лампы линии на пожелтевшей бумаге проступали чётче, чем давеча — видны были не только основные пометки, но и мелкие, едва заметные штрихи, которые сразу-то и не разглядели.

— Гляди, — я провёл пальцем вдоль извилистой линии. — Это, надо думать, река — вон и наша Умборга похоже петляет, коли по памяти прикинуть. А вот тут, — я указал на два кружка, соединённых волнистой чертой, — не иначе, сопки те самые. И между ними — приток какой-то, ручеёк.

— А цифры эти что означают, как думаете? — Полозов склонился ниже, разглядывая мелкие пометки возле крестиков. — Вот тут — «3», а вот тут — «7»…

Я задумался, вглядываясь в неровный, торопливый почерк покойного золотоискателя.

— Может, шаги? Или сажени какие — от приметного места до места мерил, для памяти. А может — просто нумерация, порядок, в каком находки делал. Тут одними догадками не обойдёшься, самому автору бы вопрос задать, да не спросишь уже.

— А вот эта закорючка? — Полозов ткнул пальцем в странный значок, похожий не то на крест, не то на две скрещённые палки, стоящий рядом с одним из кружков.

— Заимка, может? Или зарубка на дереве какая приметная, — я пожал плечами. — А то и вовсе — могила чья, кто знает. Места-то дикие, мало ли что там за годы случалось.

Мы оба замолчали, вглядываясь в карту, каждый по-своему пытаясь сложить разрозненные пометки в единую картину.

— А вот тут, Александр Андреевич, — Полозов вдруг понизил голос, — самое интересное место, поди?

Он указывал на участок карты чуть выше основной схемы — там, где, судя по всему, должна была стоять главная метка, то самое место, где, если верить дневнику, покойный «И. Р.» и спрятал свою находку.

Я придвинул лампу ещё ближе.

Именно в этом месте бумага оказалась повреждена — то ли отсырела когда-то давно, то ли просто обветшала от времени сильнее прочего, но чернила расплылись безобразным бурым пятном, поверх которого ещё легла плесень, окончательно съевшая всякие очертания. Угадывался лишь неясный контур — не то ещё одна сопка, не то просто клякса, да обрывок какой-то надписи, где читалась только пара букв — «…то…» и дальше уже совсем ничего не разобрать.

— Вот же чёрт… — я в сердцах хлопнул ладонью по столу, отчего пламя лампы испуганно метнулось. — Самое-то главное и попортилось.

Полозов, близоруко щурясь, попробовал разглядеть повреждённый участок под другим углом, поворачивал лист то так, то эдак, даже посмотрел на просвет — не проступит ли что.

— Ничего не разберу, Александр Андреевич. Может, коли специальным составом каким обработать, проявится? Я читал где-то — есть способы такие, для старых документов…

— Может, и есть, — я устало потёр глаза. — Только у нас с тобой тут не архив губернский, а форт таёжный. Специальных составов не найдёшь.

Я откинулся на спинку стула, разглядывая карту уже без прежнего азарта — скорее с досадой.

— Значит, так, Михаил Игнатьич. Общее направление — понятно, примерно. Сопки те самые, ручей, камень приметный — вроде как сходится с тем, что Иван рассказал. А вот где точно копать, где заветное место — это уже покрыто мраком в буквальном смысле слова.

— Так что же, всё насмарку выходит? — расстроился Полозов.

— Зачем же насмарку, — я аккуратно свернул карту обратно. — Направление-то есть. Просто искать придётся не по готовому чертежу, а как встарь — с оглядкой, по приметам да на месте уже разбираться. А туда мы пока и не собираемся, чай, дел других по горло.

Я убрал свёрток обратно в ящик, повернул ключ.

— Пусть полежит покуда. Печь бы нашу довести до ума, кирпич обжечь, избы поставить — а уж клады да духи эти подождут. Не убегут они никуда, коли столько лет пролежали.

Полозов кивнул, хотя по лицу его было видно — любопытство разбирает инженера не меньше моего.

— А всё-таки, Александр Андреевич… Любопытно ведь, что там, за этим пятном, спрятано было.

— Любопытно, — согласился я, задувая лампу. — Да только любопытство до добра не всегда доводит. Идём-ка спать, Михаил Игнатьич. Завтра ещё день долгий предстоит.

* * *

Утро выдалось погожим — солнце уже успело подсушить росу, а лёгкий ветерок с реки разгонял комаров, обычно донимавших в безветрие.

Я обходил стройку, здороваясь на ходу с мужиками, и не мог не порадоваться увиденному. Сырец, что вчера ещё лежал влажными кирпичиками, сегодня заметно посветлел, подсох сверху корочкой — верный знак, что через день-другой можно будет пробовать первый обжиг.

— Александр Андреевич! — окликнул меня Митрич. — Гляньте-ка, вот эти уже хоть сейчас в печь ставь, чуть подрумянились с боков, как блины на солнышке.

— Не рано ли хвастаешь? — я взял один кирпич в руки, повертел, легонько постучал костяшкой пальца. Звук вышел глуховатый, не звонкий ещё. — Пару-тройку дней ещё подержим, потом уж решим.

— Оно верно, — согласился Митрич, ничуть не обидевшись. — Дело такое, спешка тут вредна.

Полозов уже с утра хлопотал возле самой печи —