Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

уже был закрыт, они продолжали стучать в окна, желая купить штаны. В эти дни во всех магазинах Кауту бойко шла торговля засахаренными фруктами, яйцами, выпечкой и другими праздничными угощеньями.

Всплеск активности приходился на предпраздничный день. Как же тогда было оживленно и людно! Покупателей так много, как цветов на подоконниках у иных любительниц домашних растений. Бессчетное количество рук размахивало перед прилавком, указывая влево, вправо, вверх и вниз. Мы не то что продавать – просто доставать товар не успевали. Здесь принимаем деньги, там даем сдачу, тут хотят обмен, там возврат… Ах, если б я была тысячерукой Гуаньинь!

К полудню, когда суета немного улеглась, мы обнаружили пропажу пары штанов.

У моей мамы хорошая память на такие вещи, и она вспомнила, как мать с сыном одиннадцати-двенадцати лет сняли с вешалки штаны. Мальчик надел их и долго разглядывал. Моя мама, стоя в сторонке, сначала хотела уговорить их сделать покупку, но, видя нерешительность женщины, не стала вмешиваться. К тому же вокруг были другие покупатели, которые требовали внимания. Поэтому она оставила мать с сыном в углу, чтобы те спокойно приняли решение. А когда покупатели разошлись, мать, сын и штаны – все вместе исчезли.

Мама негодовала. Маленькому магазинчику, такому как наш, нелегко выжить. Мы работали сверхурочно несколько ночей подряд, чтобы успеть сшить к празднику партию штанов. Представьте, вещь, на которую вы потратили час, улетучивается за считаные минуты – как тут не разозлиться?

К счастью, мы жили в небольшом поселке, вокруг всего две-три деревни. Найти человека не составляло труда. Мы быстро выяснили, что мать и сын живут в деревне Халабагай, в десяти с лишним километрах от нас, и даже узнали их имена. Мы попросили их односельчан напомнить женщине, что она забыла заплатить. Вскоре многие в окру́ге уже знали, кто и за что не заплатил накануне праздника. Все были неприятно поражены, качали головами и вздыхали.

Торговля шла бойко, так что к полудню следующего дня мы уже махнули рукой на это происшествие. В конце концов, речь шла всего лишь о паре детских штанов за десять юаней.

Мы все трудились не покладая рук, и только с наступлением темноты покупателей стало меньше. После ухода последнего в магазине воцарилась тишина – как две недели назад. Праздник уже начался, и последний в году пик покупательского спроса сошел на нет.

Мы заперли дверь магазина и начали готовить ужин. Вдруг кто-то постучал.

Мы открыли и сразу узнали мальчишку, мать которого взяла штаны и ушла не заплатив.

Он запыхался и раскраснелся от быстрой ходьбы. Наверное, только что примчался из Халабагая прямиком к нам.

Он вбежал в магазин и с ходу, не успев отдышаться и согреться, с волнением и обидой в голосе сбивчиво заговорил. Суть его долгого рассказа сводилась к следующему: они с мамой на самом деле штаны не крали, штаны были ему немного малы, не подошли по размеру, и потому покупать их не было смысла… Он, похоже, не знал, как убедить нас в своей правоте, и потому чем больше говорил, тем сильнее волновался. Потом расплакался и всхлипывая повторял:

– Мама велела мне сказать… штаны были малы, действительно малы…

Что мы могли сделать? Ребенок пробежал ночью почти десять километров по заснеженной дороге, чтобы объяснить то, что объяснить невозможно.

Нам ничего не оставалось, как дать ребенку конфет, утешить его и отправить поскорее домой.

В это время мы уже были совершенно уверены, что ошиблись сами, и на душе стало тревожно. Не теряя времени, мы перевернули все вещи на прилавке и вокруг него в поисках штанов и в итоге нашли их.

Многие считают, что, если ты точно знаешь, что не сделал ничего дурного, объяснения излишни. Но если уж тебя обидели напрасно, действуй – поквитайся с обидчиком.

О чем думали они – мать и сын?

Завтра праздник, быть может, их чувства и неписанные правила не позволяли проигнорировать недоверие тех, кто невольно стал виновником недоразумения? Может, в такой день они не могли обрести радость и душевный покой?

Да, недоразумение – очень неприятная вещь.

Мы долго обсуждали случившееся. На следующий день рано утром отправились в гости с новогодними поздравлениями (строго говоря, Курбан-байрам не является праздником Нового года, но мы, местные ханьцы, именно так его называли).

Во время этого важного события местный обычай предписывает в течение трех дней ходить в гости к родственникам и друзьям. В первый день из дома выходят в основном мужчины, а женщины остаются дома и развлекают гостей, готовят мясо, устраивают пир. На второй день гуляют дети и молодежь, и только на третий дело доходит до хозяек. Считается, что в эти дни семьи, у которых с прошлого года остались взаимные претензии, используют новогодние визиты, чтобы помириться.

Мы решили сначала навестить мать и сына, которых мы несправедливо обвинили. Нам хотелось поздравить их с Новым годом, прояснить ситуацию и тем самым достичь примирения.

Мы вышли из поселка, пересекли засыпанные снегом поля, а затем прошли по двухкилометровой аллее. Зимой все деревья по обеим сторонам аллеи были укрыты толстым слоем снега, но нам удавалось отличить ивы от тополей. Мы шли, обдумывая и обсуждая, что скажем при встрече. Небо поражало сверкающей голубизной, а снежный покров усиливал ее яркость. Заснеженная тропа стала шире и тверже – за последние два дня здесь прошло много людей. Она плавно изгибалась, постепенно поднимаясь на высокий склон. Тяжело дыша, мы взобрались наверх, и деревня Халабагай легла у наших ног.

На этом участке дороги длиной почти десять километров не было ничего – только белый снег и голубое небо. Из-за снежной бури в этом году снега навалило больше, чем в предыдущие, на склоне горы его глубина достигала более двадцати метров. В некоторых местах толщина снежных стен по обеим сторонам дороги доходила до двух метров. А сама дорога, утрамбованная копытами лошадей и полозьями саней, была буквально вдавлена в заснеженную равнину и покрыта настом толщиной более полуметра.

Мы снова вспомнили о мальчике, который, расстроенный и обиженный, прошлой ночью шел этой дорогой домой. Чувствовал ли он себя одиноким и потерянным? Ведь это был путь честности и справедливости…

* * *

Пришла весна. Снег растаял, превратившись в месиво, и прогулки на время прекратились. Дни стали длиннее. Ночью, бывало, лежишь, думаешь, а поднимешь голову – созвездие Ориона исчезло: точно настала весна.

Прожив здесь год, я поняла, что до сих пор мало с кем знакома. Я почти не запомнила имен, но уже могла отличить, кто есть