Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

Больница в Кауту – поистине удивительное место. Она занимает довольно обширную территорию, по обе стороны большого двора – два ряда одноэтажных зданий, а в центре место для поднятия государственного флага. С одной стороны флага два-три му[19], засаженные подсолнухами, а с другой – теплица с китайским душистым луком.

Врачей много, у каждого свой кабинет, где они восседают с важным видом. А вот зарегистрироваться, рассчитать стоимость лекарств по рецепту или получить их – к кому ни обратись, никто этим не занимается. Если вы пришли к врачу за лечением, подразумевается, что он и зарегистрирует, и счет выставит, и медикаменты выдаст сам.

Врачи со всей серьезностью проверят ваш пульс, осмотрят язык и измерят давление. Потом долго будут слушать вашу грудную клетку стетоскопом, а затем с еще большей серьезностью назначат лекарства. И чем больше вопросов о своем здоровье вы задаете, тем меньше ответов получите.

Врач, к которому я пришла на прием, напустил на себя строгий вид, порылся в левом ящике стола, извлек стеклянный флакончик, открутил крышечку, высыпал на левую ладонь горсть белых таблеток, а пальцами правой руки «раз-раз-раз» их пересчитал… Отсчитал он то ли сто, то ли двести штук (достаточно, чтобы еще раз пять заболеть), остаток ссыпал обратно во флакончик, потом широким жестом «вжих» вырвал полстраницы из журнала, который читал, и всё с тем же суровым выражением, завернув таблетки, произнес:

– По три таблетки три раза в день.

Я, конечно, не могу утверждать с полной уверенностью, но, похоже, моя хворь испугалась и тут же прошла.

Помимо назначения лекарств они также ставили капельницы. Кстати, я не раз говорила при случае, что не доверяю лекарствам, которые выписывали эти врачи. Знакомые, услышав такое, обычно сильно удивлялись. Видимо, я была пока что единственной, кто вообще получил рецепт от врача. Всем остальным, как только они попадали в больницу, врачи, не говоря им ни слова, делали уколы и ставили капельницы. Независимо от характера и тяжести заболевания, всё сводилось к капельницам.

И это правда. Во второй раз, когда я оказалась в этой больнице, мне повезло меньше: с обезоруживающей непосредственностью в меня влили два флакона лекарства.

А заболела я после того, как побывала с группой односельчан на рыбалке на водохранилище Танбайци, расположенном выше по течению. Один из участников был особенно активен и говорлив. Я не была с ним знакома, но он беспрестанно давал мне поручения и внимательно следил за тем, как я с ними справлялась. Можно было предположить, что он работал в администрации поселка. Я стояла посреди реки по пояс в воде, помогая вытаскивать сеть, и замерзла так, что зуб на зуб не попадал, но я не смела разжать руки и отпустить сеть, поскольку остальные тоже ее держали. Однако представитель поселковой администрации был недоволен тем, что я тяну сеть слишком низко. Меня это просто бесило – такой уж у меня рост! Мне оставалось только канючить:

– Я же заболею!

Последовал великодушный ответ:

– Я возмещу тебе расходы на лечение.

В результате я сильно простудилась и, вернувшись домой, свалилась в постель и уже не смогла встать. Мама отвезла меня в больницу. Нежданно-негаданно этот человек тоже оказался в больнице. Он, еле дыша, лежал под капельницей, так что мне было неловко напомнить ему об обещании возместить расходы на лечение.

Самым поразительным для меня было то, что в этой больнице со мной обходились точно так же, как и с кадровым сотрудником администрации поселка. Нам ставили одни и те же капельницы, мы сидели на одних и тех же холодных скамьях, в равной степени нам была недоступна информация о нашем состоянии, у нас даже одновременно опустели капельницы. В довершение мы одновременно обнаружили, что в больнице никого нет: рабочий день закончился и сотрудники разошлись по домам… Они ушли, не обращая на нас внимания, и даже не заперли двери!

Этот чиновник оказался достойным представителем местной власти, к тому же сообразительным и умеющим сохранять спокойствие в чрезвычайных ситуациях. По его предложению мы вынули друг у друга иглы из вен и разошлись по домам.

Короче говоря, если заболеешь в Кауте, рассчитывай только на себя и не ходи в больницу без крайней нужды – для врачей это слишком хлопотно.

Помимо больницы, в Кауту есть еще одно место, где можно обратиться к врачу, – частная клиника с вывеской «Амбулаторный прием специалиста».

Говорят, что этот специалист – бывший директор больницы Кауту, решивший, как принято выражаться, посвятить последние годы своей жизни служению людям. Мы все называли его Толстым Доктором. Раз его так зовут, это должно означать, что он очень толстый. Когда мы болели, нам с трудом верилось, что мы пойдем к нему, – он и правда был слишком толст. Как человек может так растолстеть? Если он даже о своем здоровье позаботиться не в силах, можно ли такому врачу доверять?

Если самая корпулентная женщина, которую я встречала в Кауту, была матерью моей знакомой Базилы, то самый тучный мужчина, которого я видела, был, несомненно, этот Толстый Доктор. Как бы это объяснить? Одной штанины его брюк было достаточно, чтобы сшить из нее платье. Но эта аналогия неуместна, потому что его брюки всегда были очень грязными.

Однако двух- или трехлетний внук Толстого Доктора был невероятно хорош собой. Лицо у него белое как снег, глаза озорные и подвижные, а ресницы длинные, густые и загнуты кверху. Голова была выбрита наголо, за исключением небольшого пучка волос размером с медную монету на затылке, заплетенных в тонкую, мягкую косичку, перевязанную красной лентой. Этот пухлый малыш всё время куда-то без оглядки убегал, потом стремительно возвращался обратно – и так целыми днями. Его толстый дедушка, принеся воду, за которой он с коромыслом ходил к пункту пропуска через границу (КПП находился как раз через дорогу от его клиники), и, тяжело дыша, садился на придорожный камень, хотя прошел всего несколько шагов. Малыш, заплетаясь ногами, то и дело падая, бежал к нему. А добежав, подпрыгивал и крепко обхватывал пухлыми ручками дедушкину ножищу, повисая на ней всем телом, и звонко, как колокольчик, смеялся.

Прогуливаясь по деревне, всякий раз, когда я видела это маленькое создание, я не могла удержаться, чтобы не схватить его. Я теребила его щечки и носик, дергала за ручки, как бы убеждаясь, что он настоящий… Разве можно быть таким симпатягой? И почему Толстый Доктор такой…

С тех пор как в волостной больнице Кауту меня с помощью капельницы «вылечили» от простуды, мой нос был постоянно заложен. Однажды, столкнувшись на улице с Толстым