Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

Семейный бизнес не то чтобы процветал, но и убытков особых не приносил. Поэтому решение вопроса о том, оставаться нам или уезжать, давалось с трудом, мы колебались. Я привыкла к переездам, и мне безразлично, где жить. Но мама очень не хотела уезжать и даже составила целый список преимуществ Кауту…

Во-первых, налоги здесь взимаются с учетом сезона, что удобно для таких небольших магазинов, как наш (обычно год делился на семь месяцев затишья и пять месяцев пикового спроса).

Во-вторых, район небольшой, человеческие отношения здесь ценятся, люди общительные и доброжелательные, с ними легко найти общий язык.

В-третьих, поскольку это удаленное место и расходы на жизнь невысокие, здесь легко сэкономить, ведь тратить особо не на что.

В-четвертых, из-за удаленности товары в магазине можно продавать дороже, что дает более высокую прибыль, чем в городе.

Поначалу мы приехали сюда просто потому, что через Кауту пролегал главный путь к горным пастбищам и обратно в период сезонных миграций пастушьих бригад. Мы подумали, что здесь вполне можно заниматься торговлей, делая ставку на скотоводство. Неожиданно – по итогам подсчетов за год – мама сказала:

– И всё же кормили нас крестьяне Кауту!

Крестьяне, конечно, не так богаты, как пастухи, но их жизнь относительно стабильна, к тому же они бережливы. Нехватка любой мелочи для них очень нежелательна и даже вызывает беспокойство. В доме, считают они, должно быть всё, нельзя ничего упускать. Поэтому магазины нужны и работают они здесь каждый день. Что уж говорить о таких ходовых товарах, как соевый соус, кусковой сахар, чай, сигареты и алкоголь.

Таким образом, наш бизнес потихоньку развивался, и мы не отставали от других. Мы не шиковали, но и не бедствовали, просто жили без особых забот. Жизнь была стабильной, наверное, слишком стабильной и беззаботной, а это неизбежно порождает потребительское отношение и лень. Начинает казаться, что в жизни ничего другого нет и не будет и что других мыслей в головах тоже не будет.

В Кауту все так живут.

Мы заработали немного денег и сняли жилье получше. Когда заработали еще немного, сняли еще лучше. Потом заработали еще немного и перестали снимать, а заплатили половину первоначального взноса и купили недорогое жилье. Оно, конечно, было не очень, но это наш дом. Мы уже начали думать, как потом, заработав еще денег, купим себе дом побольше и получше. Но мы поняли, что в Кауту лучше уже не будет, здесь нет ничего, что позволяло бы надеяться на бурное развитие или привлечение больших вложений. Кауту просто втягивал тебя в сложившийся порядок вещей и лишал свободы выбора. Всё, что он мог сделать с тобой, – это связать по рукам и ногам и не отпустить.

По слухам, Кауту был когда-то гнездом разбойников. Старейшины рассказывали, что место, где мы жили, в прежние времена было дикой местностью, где встречались лишь ветхие юрты да палатки. Позже пришла армия, чтобы осваивать целинные земли, и первым делом солдаты выкопали землянки – два больших аккуратных ряда по берегам реки. В то время землянки служили временным пристанищем. В земле вырыли траншеи, сверху накрыли крышей, проложили пологие тропинки ко входам жилища. Зимой в них было тепло, а летом прохладно.

Когда мы поселились в Кауту, он уже ничем не отличался от других поселков. Тенистые аллеи, некогда бывшие тропинками, дома с большими подворьями для каждой отдельной семьи, два ряда глинобитных домов, а вокруг обширные поля пшеницы и люцерны.

Весной мы отправились в близлежащие горы собирать грибы джунгарской ферулы, точнее корни этого растения. Мы поднялись на самую высокую гору – много белых мелких цветов, холодно и ветрено. Отсюда открывался вид на Кауту, поселок был как на ладони, во всём своем естестве и без признаков обновления. Его будто бы законсервировали. Он не мог стать лучше. Но ему это и не было нужно… Кауту жил в гармонии с самим собой.

И еще немного о походе за грибами ферулы. В тот день мы обошли четыре вершины и нашли только два экземпляра – и каждый не больше пуговицы. Поскольку ферула – настоящий «горный деликатес», мы, несмотря на их малый размер, решили выкопать корни. Они действительно очень редкие, и даже небольшого количества приготовленной из них приправы хватило, чтобы сварить большую кастрюлю супа.

Наконец настала весна. Реки разлились, земля увлажнилась. Огромные облака низко и быстро плыли с запада на восток. Яркие солнечные лучи пробивались сквозь просветы в облаках, освещая землю. Там, где облака заслоняли свет, было свежо и прозрачно, а места, освещенные солнцем, казались ослепительными и нереальными. Как красив мир, полный цвета и света. Мы стояли на вершине горы и смотрели вниз. Кауту лежал за пределами хорошо знакомого нам мира и за пределами нашего понимания. И это навсегда.

Мы решили уехать. Мы хотели заработать больше денег и жить лучше. Но чтобы заработать, нам нужно было уехать в более отдаленное место и жить хуже. На самом деле, даже учитывая потенциально лучшую жизнь впереди, наше пребывание в Кауту в то время была заурядным (день и ночь – сутки прочь) существованием. Мы всё же решили уехать. Когда весной пастухи перегоняли свои стада в горы, мы продали дом, закинули в грузовик товары и последовали за скотоводческой бригадой.

Однако в тот год часто случались наводнения и оползни, и дороги в горах то и дело блокировали, что сильно затрудняло перемещение. Наша небольшая торговая палатка в горах практически не приносила дохода. Поэтому, когда мы спускались с гор, денег, выделенных на аренду грузовика, хватило лишь на то, чтобы проехать несколько десятков километров. У обочины дороги в одной аграрной деревни мы нашли ветхий глинобитный дом и худо-бедно устроились. Проведя там зиму, на следующий год, когда стада проходили через эту местность, мы вернулись с ними в горы. В тот год мы заработали много. Однако денег хватило лишь на то, чтобы выкупить тот самый ветхий глинобитный дом, в котором мы поселились. Мы могли вернуться в Кауту и на год снять дом в поселке. Поразмыслив, мы отбросили эту идею.

Позже в силу разных причин мы еще не раз возвращались в Кауту. Тогда никто из нас не думал, что однажды мы покинем этот поселок навсегда, – я так и не запомнила, какой раз был последним. Зато первый навечно врезался в память. Именно с него началась вся моя жизнь – та самая, о которой я рассказываю, – и эта жизнь продолжается.

Если случилось заболеть в Кауту