Ровно в четыре утра - Алексей Хренов

На следующий день выяснилось, что со сбитым Хреновым финном имеется небольшая проблема.

Финн был, сбит он был совершенно несомненно, а вот что именно Лёха отправил в море, мнения расходились.

— Сто девятый, — уверенно заявил один из лётчиков.

Хренов покачал головой.

— Не, точно не «Мессершмитт».

Самую большую подлость совершил сам финский самолёт. Он бессовестно плюхнулся в море и утонул, лишив советских лётчиков единственной возможности наконец разобраться, что же Хренов всё-таки сбил.

Спор продолжался ещё некоторое время и постепенно выяснилось, что проблема не столько в лётчиках, сколько в финнах. Те успели набрать самолётов по всему миру, а нормальных материалов по этим машинам в полку почти не было.

После очередного дня восстановления памяти, на практике сводившегося главным образом к повторному изучению И-16, Хренов отправился искать литературу.

В штабной библиотечке нашлось несколько альбомов силуэтов иностранных самолётов. Немецкий выглядел вполне солидно и оказался издан незадолго до войны. Лёха устроился за столом и принялся листать страницы.

На сто девятом он задержался лишь на мгновение. Самолёт был знаком до неприятного ощущения, будто Хренов видел его не на картинке и не один раз. Откуда взялось это знание, память, как обычно, объяснять отказалась.

С «Юнкерсом-87» получилось примерно то же самое. Название пришлось прочитать, но стоило взглянуть на угловатый силуэт, как пальцы сами привычно потянулись к воображаемым гашеткам.

А вот самолёта, с которым Хренов дрался над Ханко, среди немцев не обнаружилось.

Тогда он попросил что-нибудь по финской авиации.

После непродолжительных поисков ему извлекли из шкафа ещё один альбом. Лёха открыл обложку, посмотрел на год издания и на некоторое время задумался. Книга увидела свет в 1935 году. Бипланы, бипланы, уеб… тоже бипланы.

За шесть лет финны, по мнению Хренова, прикупили что-то новенькое.

Не найдя ничего подходящего, он перебрался к англичанам, а затем добрался и до американского раздела. Там среди незнакомых машин обнаружились сразу два подозрительно подходящих кандидата — коренастые «Грумман F4F» и «Брюстер F2A», оба со звездообразными моторами и подозрительно знакомыми толстенькими физиономиями.

Хренов присмотрелся.

Похожи, заразы.

Лёха обрадовался, аккуратно перерисовал оба силуэта и на следующее утро явился к Ильину с видом человека, которому наконец удалось хотя бы сузить круг подозреваемых.

— Вот!

Ильин оторвался от бумаг и посмотрел сначала на рисунки, потом на сияющего старшего сержанта.

— Хренов, ты ещё раз головой стукнулся?

— Похожи, товарищ капитан. Очень похожи.

Ильин снова взглянул на лист. Под одним силуэтом значилось «Грумман», под другим «Брюстер».

Капитан выдержал драматическую паузу.

— И ты предлагаешь мне написать в донесении, что старший сержант Хренов сбил над Ханко американский самолёт?

Ильин ещё несколько секунд разглядывал рисунки, затем отложил их в сторону и повернулся к машинистке.

— Пишите. В воздушном бою старшим сержантом Хреновым сбит финский самолёт Ме-109 немецкого производства. Упал в море.

Продиктовал он это без малейшего сомнения, окончательно назначив утонувшего финна «Мессершмиттом».

Заместитель командира первой эскадрильи Пётр Бринько, оказавшийся неподалёку, прислушался к разговору и подошёл ближе.

— Мотор звездообразный? Сам короткий, пузатый, с толстой мордой?

Лёха нахмурился, восстанавливая в памяти силуэт противника.

— Да. Морда толстая, мотор явно не рядный. На нормальный «Мессершмитт» он вообще не очень похож.

Бринько на секунду задумался.

— Мы с Антоненко шестнадцатого с такими дрались. Нам их тогда тоже записали как «сто девятые».

Ильин выслушал это уже с куда большим интересом.

— Ну вот и прекрасно. Значит, «Ме-109».

Лёха ещё раз представил себе короткую пузатую машину со звездообразным мотором и решил, что немецкое авиастроение, видимо, за последнее время сделало какой-то очень неожиданный шаг в сторону.

Он уже открыл рот, но Ильин повернулся к Леоновичу.

— По этим американцам поднимите всё, что есть, и изучите как следует.

На этом разбор полёта закончился, причём впервые за последнее время Хренов вышел от начальства без нового наказания, наряда или лопаты в руках.

Лёха решил, что судьба наконец-то выдала ему небольшой подарок. Как выяснилось очень скоро — исключительно во временное пользование.

Через два дня на КП истребительного полка раздался вопль дежурного.

— Товарищ командир! К телефону. Игнатенко с гидробазы!

Игнатенко начал с извинений. Они обо всём договорились, и он своего решения не менял, но утром из штаба эскадрильи пришла телеграмма с распоряжением: старшего сержанта Хренова немедленно направить на Сааремаа.

Спорить тут было уже не с кем. Ильин только досадливо вздохнул.

— Мы уже рапорт наверх отправили, чтобы Хренова к нам перевели.

— Понимаю, — ответил Игнатенко. — Но тут уже не от меня зависит.

Игнатенко немного помолчал, потом продолжил:

— И ещё просьба. Если сможешь, пришли нам подтверждение по тому финну. Мы Хренову новую лётную книжку завели, хотелось бы всё по-человечески записать. Сам знаешь, со сбитыми у нас не особенно густо. И в следующий раз поляна за мной.

Глава 11

Тот самый Хренов

Начало августа 1941 года. Ханко.

На причале Лёха обнял Шарика, попросил его не обижать Зиночку и долго гладил лохматую голову.

Шарик уселся рядом с вещмешком и некоторое время молча наблюдал, как Лёха грузился в катер. Попытка запрыгнуть внутрь была самоотверженно пресечена двумя матросами с помощью багра и швабры.

Выдать Шарика за личное имущество тоже не удалось.

— У тебя имущество килограммов пятьдесят весит, — возмущённо ответили с катера.

Первый протяжный вой заставил обернуться половину гидробазы. Второй получился ещё выразительнее, а после третьего кто-то из командиров не выдержал:

— Хренов, забери своего ирода! Он нам сейчас всю базу переполошит!

Лёха высунулся из кабины катера.

— Шарик! А ну прекрати!

Пёс дисциплинированно прекратил устраивать концерт.

На несколько секунд.

После чего решительно вскочил и с плеском прыгнул в воду, будто собирался отправиться на Сааремаа вплавь. Над водой показалась огромная лохматая голова и уверенно двинулась к стоявшему невдалеке самолёту.

Экипаж МБР-2 некоторое время молча наблюдал за приближающимися пассажирами.

— Хренов, — наконец сказал кто-то, — сам вытаскивай этого слона на борт. Если Шарик утонет, нам потом на Ханко лучше не возвращаться. Девчонки из столовой и мышьяк где-нибудь раздобудут.

Первым делом, оказавшись на борту, Шарик как следует отряхнулся.

Теперь в самолёте находились не только мокрый пёс, но и два совершенно мокрых члена экипажа и один изрядно промокший старший сержант Хренов.

Шарик, судя по довольной морде, считал вопрос со своим перелётом окончательно решённым.

Перед вылетом Лёхе вручили запечатанный пакет для штаба эскадрильи, предписание о прибытии и вернули немногочисленные