Повесть об ужасе. История готического романа - Эдит Биркхед

друг Булвер-Литтон в одноименном произведении[148]. «Калеб Уильямс» сыграл значительную роль в популяризации образа преступника в художественной литературе. Одним из «литературных потомков» романа стал «Пол Клиффорд» – история о благородном разбойнике.

Годвин выступил первопроходцем, расширившим границы художественной литературы. Будучи автором скорее талантливым, нежели гениальным, он не достиг абсолютного совершенства в творчестве – и требовать этого от него было бы несправедливо. Сюжет романа изобилует неправдоподобными моментами, однако они поданы настолько буднично, что читатель невольно принимает их за чистую монету. В обществе Годвина искрящееся чувство юмора быстро угасает: восприимчивый ум поддается его невозмутимой серьезности, которая успешно гасит любые «упрямые сомнения». Даже образ воров под началом человеколюбивого предводителя воспринимается без вопросов. В сущности, Раймонд – это Робин Гуд, переосмысленный в ключе политической философии. Изобретательные уловки Калеба Уильямса, пытающегося ускользнуть от преследователя, вполне соответствуют канонам приключенческого жанра. Герой выделяется на фоне прочих и с поразительной легкостью преодолевает смертельные опасности. Поначалу кажется странной неспособность Фокленда предвидеть, что его стратегия непрерывного преследования неизбежно подтолкнет Уильямса к публичному обвинению. Однако постепенно мы начинаем воспринимать тот факт, что ум Фокленда склонен к безнравственности, как некий рок. Его недальновидность сродни поведению спящего человека, который пешком отправляется в Австралию с письмом, хотя наяву опустил бы его в ближайший почтовый ящик. Решения, очевидные для бодрствующего разума, от него постоянно ускользают. Сюжет «Калеба Уильямса», безусловно, строится на неправдоподобных допущениях – но то же самое можно сказать и о «Короле Лире». Без «глупости» Фокленда повествование завершилось бы уже в первом томе. Годвин демонстрирует мастерство, анализируя психические состояния, но оказывается далеко не столь убедителен, когда пытается облечь переживания страсти в слова. Чувствуется, что он выступает холодным наблюдателем, изо всех сил старающимся описать эмоции, которых сам не испытывал. Это даже не «эмоция, которую вспомнили в состоянии спокойствия». В отличие от реальных людей, чьи гнев и презрение находят прямое выражение, персонажи Годвина словно бы останавливаются, чтобы подобрать слова из словаря. Например, гневная тирада Форестера, обвиняющего Уильямса в ограблении хозяина, поражает своей изысканностью: «Негодяй ты этакий! Ты – отвратительное порождение природы, поношение рода человеческого! Лишь с твоей смертью земной шар освободится от невыносимого бремени!»[149] Столь витиеватая речь фактически скрывает презрение за пышной завесой риторики. Когда у Годвина есть время для стилистических изысков, он облекает простейшие мысли в «жаргон» политической философии. Но в моменты эмоционального накала его речь становится отрывистой, состоящей из лаконичных фраз. В итоге его стиль представляет собой любопытное сочетание этих двух манер.

Цель романа «Сен-Леон: Повесть XVI века» – донести мысль о том, что «бесконечное богатство, свобода от болезней, слабости и смерти – ничто в сравнении с домашней привязанностью и благотворностью частной жизни»[150]. В течение четырех лет Годвин стремился скорректировать свои прежние взгляды на природу личных привязанностей, высказанные в «Политической справедливости», сохранив верность общей концепции своей философской системы. Ранее он утверждал, что личные привязанности порождают пристрастность, а значит, ведут к несправедливости[151]. Годвин иллюстрировал эту идею примером: если загорится дом, разум подскажет человеку спасти Фенелона, а не его камердинера. Однако если спасатель окажется братом или отцом камердинера, в дело вступит личное чувство – и человек необъективно предпочтет родственника, оставив Фенелона на произвол судьбы. Стремясь избежать репутации разрушителя семейных устоев, Годвин захотел показать: разумный человек не обязан отвергать ценность домашнего счастья. Вместо того чтобы изложить свои размышления в кратком памфлете, он, вдохновленный успехом «Калеба Уильямса», решил воплотить идеи в форме романа. Сначала Годвин испытывал трудности с поиском темы, способной сравниться по увлекательности с сюжетом первого романа, но в конце концов пришел к выводу, что сможет расположить к себе даже самых взыскательных критиков, «смешивая человеческие чувства и страсти с невероятными ситуациями»[152]. Эта фраза наглядно демонстрирует механистический подход Годвина к построению сюжета. Автор не претендует на то, что «Сен-Леон» возник как органичное художественное произведение. Он поставил перед собой задачу, едва ли подходящую для художественного творчества, и, несмотря на упорные усилия, результат получился монотонным и натужным.

Сюжет «Сен-Леона» восходит к книге доктора Джона Кэмпбелла «Возрожденный Гермипп»[153] и строится вокруг идей розенкрейцеров. Первый том повествует о юных годах рыцаря Сен-Леона: его воинской службе, легкомысленных похождениях и счастливом браке с Маргаритой – персонажем, вдохновленным, как полагают, образом Мэри Уолстонкрафт[154]. В Париже герой поддается страсти к расточительству и азартным играм, что в итоге вынуждает его – «жертву нищеты и угрызений совести» – бежать в Швейцарию. После череды невзгод он обретает шесть лет относительного покоя, после чего к нему является таинственный старик. Сен-Леон укрывает его в летнем домике и отказывается выдать разыскивающим его инквизиторам. В благодарность старик открывает герою секрет эликсира жизни и философского камня. Маргарита начинает догадываться, откуда у мужа внезапное богатство, и упрекает его: «Вместо воина ты оказался прожектером и алхимиком, бесчувственным смертным, роющимся в пепле атанара в себялюбивых и своекорыстных интересах»[155]. Сын Сен-Леона, Шарль, не в силах вынести позора, обрушившегося на честь отца, когда они с ним путешествуют по Германии, покидает его. Сен-Леон попадает в тюрьму: он не может объяснить смерть незнакомца и свое неожиданное обогащение. Однако ему удается бежать, подкупив тюремщика. Отправившись в Италию, он вновь сталкивается с бедой: местные жители подозревают его в черной магии и начинают ненавидеть. Его дом сожжен, слуга и любимая собака убиты, а вскоре он узнает о смерти супруги. Инквизиция заключает его в темницу, но он снова сбегает и умоляет еврея приютить его до тех пор, пока новая доза эликсира не вернет ему молодость, после чего отправляется в новое странствие – теперь уже в обличье богатого испанского дворянина. Он навещает своих дочерей, представляясь исполнителем завещания их отца. Решив посвятить себя служению людям, он становится почитаемым спасителем Венгрии, пока недовольство из-за нехватки продовольствия не лишает его народной любви. Герой сближается с Бетлемом Габором – человеком, чья жена и дети были жестоко убиты мародерами. Как отмечается в романе, Сен-Леон «находил неисчерпаемое и неописуемое удовольствие, исследуя возвышенное одиночество могучей души». Однако Габор вскоре проникается к нему лютой ненавистью и заточает его в подземной темнице, где тот проводит долгие месяцы, отказываясь раскрыть свою тайну. Когда замок оказывается в осаде, Габор перед смертью освобождает Сен-Леона. Руководит осадой давно потерянный сын Сен-Леона Шарль, взявший фамилию де Дамвиль. Сен-Леон, поначалу не раскрывая себя, пытается завоевать расположение сына, но, узнав о связи отца со сверхъестественным, Шарль отрекается от него. В финале женитьба Шарля на Пандоре