Мифы и легенды Румынии - Наталья Георгиевна Осояну

и там тоже был большой праздник, и провозгласили его царем. Мэр и Пэр, два царя, остались братьями, и, коли не померли, братьями друг друга считают и сегодня.

А кто не верит, пусть сам проверит.

Записано со слов Н. Трымбицони из села Грэдиште (в прошлом — Ульпия Траяна[163])

Сказки о змеях

Дети вдовца и Змей (из собрания К. Рэдулеску-Кодина)[164]

Жил-был один вдовец, и было у него двое детей: сын и дочь.

Бедолага не мог вести хозяйство один, нашел себе другую да и стал с ней жить как с женой. Вскоре вышло так, что стала эта его незаконная супружница очень злой. День-деньской только и делала, что колотила бедных деток, и не было в доме продыху от ссор.

— Забирай этих отродий и ступай с ними куда хочешь, а я с тобой больше за одним столом хлеб-соль есть не стану.

Бедолага все думал и гадал, а потом как-то раз сказал:

— Идите-ка к папочке, бедные вы мои!

Взял он сына и дочь за руку и стал плакать горючими слезами, проклиная свою новую жену:

— Вот как я поведу своих деток в лес, к зверям диким, из-за твоего свирепого нрава, так и ты однажды умрешь: в лесу, среди зверей.

Потом он взял флягу из тыквы-горлянки и соврал детям:

— Пойдем-ка мы все вместе в лес, там я заберусь на дерево и наполню флягу медом, а потом спущусь и дам вам его попробовать.

И они пустились в путь. В лесу бедолага-отец сбежал от детей и привязал тыквенную флягу к ветке. Когда дул ветер, фляга ударялась о ствол дерева, и дети шумно радовались:

— Папочка, папочка! Он нам мед качает!

Бурдей. Дьёдонне Огюст Лансело, 1860 г.

Le Tour du Monde. Paris. Vol. 13, p. 189 / Wikimedia Commons

Но сколько бы они ни сидели и ждали, отец все никак не появлялся, и оба проголодались. И тогда мальчик сказал:

— Сестрица, милая сестрица, пойдем домой. Мнится мне, что папочка не принесет нам флягу, чтобы попробовать мед.

Дело в том, что пока они шли втроем в лес, дети сыпали на тропу золу, которую прихватили из дома. И вот, отыскав этот след, они вернулись и через дымоход заглянули в бурдей[165]. Там за столом сидел вдовец со своей новой женой и плакал.

— Что же я наделал, бедные мои детки! Они же пропадут в лесу!

— А вот мы, здесь! — крикнули они сверху.

Обрадованный отец впустил их домой и накормил.

Прошло еще немного времени, и злобная баба опять взялась за свое.

— Забирай и уводи, видеть их больше не желаю.

Бедный мужик! Взял он опять деток за руки и повел в лес.

На этот раз девочка взяла горсть отрубей, потому что мачеха не позволила ей взять золу, и где они с отцом проходили, там она потихонечку эти отруби рассыпала, чтобы можно было отыскать дорогу домой. Но вышло так, что с приходом ночи вышла из чащи лиса и все рассыпанное слизала.

Бедные детки!

Заблудились они в лесу, начали плакать и причитать.

И все-таки выжили, ибо на то была воля Господа, а потом настал день, когда мальчик сказал:

Сестрица, милая сестрица,

Дай мне волос из косицы:

Птичку я подстрелю,

Нам с тобою сварю.

Так и сделали. И выкопали себе бурдей, и стали жить в лесу, охотясь каждый день, добывая себе пропитание.

Как-то раз сын вдовца наткнулся на волчье логово.

А был он уже отважным и потому проник туда без промедлений.

— Это кто ко мне в логово пришел?

— Я, — ответил мальчик и схватил волчат, которых было всего двое.

— Эй, храбрец, эй! — воскликнул волк. — Одного бери, другого оставь, чтобы и тебе, и мне было хорошо.

Мальчик взял одного волчонка и унес его в бурдей, чтобы там вырастить.

В другой раз он наткнулся на лисье логово, и было там два лисенка.

— Одного бери, одного оставь! — сказала ему лиса.

Он забрал одного лисенка и унес в бурдей.

Еще было так, что вошел мальчик в берлогу и вынес оттуда медвежонка, а из заячьей норы взял зайчонка.

И выросли они все вместе в бурдее.

— Совсем ручные они, мои звери! — радовался сын вдовца.

Время шло, брат с сестрой взрослели, и вот однажды в чаще леса вышли они к палатам одного змея.

А Змей, как увидел такую красивую девушку, задумал убить ее брата и остаться с нею вдвоем; но ничего не получалось из-за ручных зверей.

Девушка же — ум-то у нее был бабий — и сама положила на Змея глаз, очень уж ей нравилось слушать его речи.

— Братец мой, любимый мой! — сказала она как-то раз, когда юноша засобирался на охоту. — Оставь своих ручных зверей дома, а то приходят из чащи кабаны и роют землю — боюсь, доберутся они до меня и съедят.

— Что ж, оставлю.

И девица всех четверых заперла в клетке, а дверь закрыла на огромный засов. Юноша отправился на охоту; тут пришел Змей и, стоя у ворот, спросил, куда он подевался.

— Где твой брат?

— В лесу.

— Звери с ним?

— Нет, я их дома заперла.

Возликовал Змей! Поспешил он в лес, отыскал юношу и собрался его поскорее убить. Тот от страха забрался на дерево.

— Напрасно ты туда полез, малый, я все равно сегодня тебя жизни лишу!

— Позволь мне, Змей, — взмолился сын вдовца, — спеть тебе одну песню, такую старую, что никто уже не помнит, когда ее сочинили.

— Ну ладно, потерплю чуток. Но поскорее!

И юноша начал звать нараспев, чтобы это походило на песню:

Эй! Слухач, Зоркий,

Как земля, тяжкий,

Легкий Ветерок!

…

Эй! Слухач, Зоркий,

Как земля, тяжкий,

Легкий Ветерок!

…

И вот в глубокой яме, где сестра юноши заперла его ручных зверей, этот зов услышал заяц — Легкий Ветерок. Но выйти из клетки у него не получилось.

— Эй, братцы, разве вы не слышите, что нас хозяин зовет?

— Умолкни, тряпичные уши; померещилось же тебе такое…

— Ладно, молчу, но вы все-таки прислушайтесь.

Они последовали его совету, и вот через некоторое время лиса тоже услышала:

Эй! Слухач, Зоркий,

Как земля, тяжкий,

Легкий Ветерок!

…

Поспешила она к зайцу, и вдвоем попытались они сдвинуть засов, но без толку.

А