Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

Святослав пошел следом. Его тоже шатало, серебро на клинке горело вполнакала, но шел он ровно и молча, держась по левую руку генерала. Спорить с Кутузовым он не собирался, соглашаться вслух тоже, просто занял место в строю, и этим было сказано все.

Я смотрел на них и считал. Не проценты, не ходы, а секунды. Столько, сколько эти двое продержатся против существа, для которого зал с колоннами был явно тесноват. Выходило до обидного мало.

Сначала эти двое, а потом слепок доберется до Ричарда и до всех, кто дышит в этих стенах, и методично сотрет каждого.

Такую тварь за спиной не оставляют.

— Отставить, Сергей Михайлович, — я перехватил рукоять Ерха покрепче. — Уходить отсюда никто не будет. Сначала валим этого, потом уже Нечто. По очереди.

Закончить спор не позволил слепок. Он сошел с последней ступени, шесть ладоней сжались в кулаки. Венец над его головой взревел, выбросив язык пламени до потолка. Пол дрогнул, тварь подобралась для рывка.

И тогда из-под мрамора грянуло.

Плиты между нами и слепком вспучились горбом, лопнули, и из-под пола ударил столб воды толщиной с колонну. Он смял слепку рывок на середине движения, отшвырнул шестирукую тушу к стене и расплылся по залу десятками рукавов. Вода ревела, клокотала и пахла ржавым железом всех дворцовых труб разом.

— Водяной пожаловал, — выдохнул я. — Как нельзя вовремя!

— Люди внизу под присмотром, и я освободился, — пророкотал Посейдон отовсюду сразу. — Чую знакомую силу. И чую, что это не Валера. Значит, можно не сдерживаться.

Рукава сомкнулись на слепке со всех сторон, и Посейдон быстро взял врага в оборот: выкручивал, сдавливал, подбрасывал, глушил водяными молотами со всех направлений разом.

Слепок отвечал, и каждый его удар испарял тонны воды, зал заволокло горячим туманом, в котором вспыхивали сполохи венца. Одна из колонн не выдержала замаха чудища и сложилась, потянув за собой кусок яруса. Грохот поднялся такой, что я почувствовал его подошвами раньше ушей.

— Смотри и учись, — в голосе Лоры зазвучало нескрываемое уважение. — Не зря наш Посейдон числится одним из сильнейших питомцев. Древняя школа, между прочим. Такому в тренировочной комнате не научат.

Вот только дворцовый мороз играл против него. Рукава, до которых не доставал жар венца, схватывались льдом и отваливались целыми глыбами. Вода тяжелела, теряла хлесткость, пар понемногу оседал инеем на стенах. Слепок разбивал водяные тиски все легче, а собирались они все дольше. Чаша весов кренилась, и кренилась не в нашу сторону.

Я пошел на сближение. Болванчик закрутился всем роем, не забыв прикрыть Ричарда щитом. Мы врубились в слепка с двух сторон: детальки резали его по суставам, Ерх пел, выцеливая щели между ребрами, а я вкладывал в каждый удар свою законную четверть до последней капли.

С тем же успехом можно было рубить океан. Лезвие входило в светящуюся плоть, сила расступалась перед сталью и смыкалась за ней, не оставляя даже шрама. Слепок вообще не считал нас угрозой, он лениво отмахивался, и на каждый взмах нам приходилось не сладко.

Вдруг со спины слепка показались тени. Кутузов, старый упрямец, тоже вступил в бой: черные жгуты взметнулись частоколом и прошили слепок насквозь. Все шесть вышли из груди дымящимися остриями. Любого генерала Хаоса такой укол разложил бы на месте.

Но Валерина копия даже не сбилась с ритма. Враг сомкнул ладонь на голове Кутузова, поднял старика над полом и небрежно, одной кистью, швырнула через зал. Таким жестом выбрасывают огрызок.

Святослав сорвался с места еще до того, как генерал набрал высоту. Перехватил его в полете, закрутился, гася инерцию спиной. Оба пробили одну стену, за ней вторую, а судя по треску вдали, не устояла и третья. И четвертая…

Наконец где-то далеко в анфиладе залов грохот стих, и мне пришлось запретить себе смотреть в ту сторону. Святослав не из тех, кто сдается после одного удара. Триста лет, как-никак, любого сделают крепким орешком.

В зале нас против слепка осталось двое: полузамерзший водяной и я со своей четвертью.

Раз эту тварь нельзя убить здесь, значит, унесем ее туда, где можно. Океан в паре сотен километров, там Посейдону не будет равных, а мне никто не помешает разжать лимит.

Я нырнул слепку под локоть, ухватился за предплечье и рванул воронку портала вокруг нас двоих. Пространство свернулось, дохнуло прохладой перехода и лопнуло. Копия сжала кулак, и мою воронку схлопнуло, смяло в точку, а отдача прокатилась по каналам колючей волной. Меня отбросило на середину зала, подошвы пропахали по мокрому мрамору две дымящиеся борозды.

Он глушит пространство. Так вот почему Нечто оставил сторожить именно эту копию: из зала нам не уйти, ни порталом, ни ногами.

— Миша, варианты кончились, — доложила Лора холодным тоном. — Или ты рвешь лимит прямо сейчас, или через пару минут рвать будет нечего.

Она права, и спорить тут не с чем. Свежий слепок божества в обмен на жизни всех, кто еще находится во дворце. Поганый курс, но другого обменника нам не оставили.

Я потянулся к своей силе — к той самой, божественной, и не успел.

Из-за моей спины через весь зал прошел луч. Плотный, слепящий, он ударил слепка в плечевой узел, и одна из шести рук отлетела прочь, кувыркаясь и рассыпаясь искрами. Взрывная волна подняла тучу каменной пыли, и сквозь этот сизый кисель прокатился до боли знакомый бас:

— Вот это уже интересно! Ты что, собрался веселиться без короля⁈

— Наконец-то! — Лора просияла. — Я уже устала ждать подкрепление.

Из клубов пыли вышли двое. Есенин на ходу стряхивал с ладони остатки свечения, Валера нес на плече обломок гигантской сосульки, и она в здешней жаре бодро капала ему за шиворот. От нее с каждым шагом оставалось все меньше.

— Полчаса тащил, — он с досадой оглядел свое оружие и отбросил огрызок в сторону. — Нес дубину, а донес мороженое. Так, а где Нечто⁈ Ушел, гад!

Он рассмотрел копию, и веселье с его лица стерлось моментально.

Шестирукий силуэт, венец, его родной разворот плеч. Нечто скопировал даже гавайскую рубашку и шорты.

— Ладно, — протянул Валера. — За Нечто будешь отдуваться ты, ворованный!

— Отойдите-ка, — Есенин шагнул вперед, и воздух зазвенел от собравшейся в нем силы. — Этого я хочу завалить сам. Один на один. Давно мечтал проверить себя об кого-нибудь такого калибра!

— Размечтался! — мы с Валерой отрезали хором.

Валера стрельнул глазами в меня, я в него, и он великодушно уступил мне слово.

— Никому из нас нельзя бить в полную мощь, — втолковывал