Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

— Поэтому работаем втроем, — Валера хрустнул костяшками всех пальцев по очереди. — Каждый вполсилы. На троих арифметика отправит эту тварь к праотцам, и никакого перерасхода. Даже обидно: впервые в жизни дерусь по бухгалтерии.

Есенин поворчал, но встал в линию. Посейдон стянул уцелевшую воду к стене, забирая под защиту Ричарда вместе с зонтом деталек, и освободил нам центр зала.

Слепок больше ждать не стал.

Он ударил первым, всеми пятью руками веером, и мир сузился до просветов между этими руками.

Наша троица разошлась одновременно: Валера принял замах на скрещенные предплечья, и от сшибки по залу хлестнула волна, сорвавшая остатки портьер. Есенин прошел снизу, белое пламя с его ладоней вспороло слепку бедро. Я взял на себя верх: Ерх зацепил плечевой узел, и вторая рука повисла на жгуте света.

Слепок не защищался вовсе. Ему было нечего беречь и некого жалеть, он молотил нас в полную мощь, на разрыв, и каждый пропущенный удар был бы последним. Пол под ногами плавился и тек, венец ревел, глотая остатки мороза, по разрушенным ярусам гуляло тяжелое эхо, отбивая ритм этой рубки.

Валера дрался молча. Ни куража, ни прибауток, только работа, выверенная тысячелетиями: блок, сброс, короткий встречный. Есенин кружил на фланге, срезая слепок лучами по миллиметру, я бил слепок связками мастера Рея и использовал каждую брешь, которую открывали эти двое. Втроем мы давили ровно по отмеренной норме, ни граммом больше.

Третья рука отлетела. Слепок покачнулся, венец вспыхнул злее, выправляя равновесие, и град ударов оставшихся трех рук стал только гуще.

И тут пол под нами загудел.

Гул шел из глубины, из-под подвалов, ровный и нарастающий, от него завибрировали обломки колонн и заныли зубы.

— Миша, внизу что-то происходит! — воскликнула Лора. — Кто-то глушит собиратель магии. Прямо сейчас, узел за узлом! Силу пока не выпускай, передай остальным, чтобы тоже держались. Я не вижу, что там внизу, а сюрпризов на сегодня достаточно.

Спрашивать, кто там веселится внизу, было некогда.

Валера с Есениным сработали без единого слова, на одном чутье: Есенин захлестнул лучом левые руки копии и потянул на себя, Валера сгреб правую в охапку и рванул в противоположную сторону. Слепок растянуло крестом, венец взвыл, а светящееся тело забилось. Под подошвами треснул мрамор, но эти двое все равно держали.

Лучшего окна мне никто не подарит.

Я вложил в рывок всю разрешенную четверть, и Ерх вошел слепку в грудь по гарду, туда, где у живого Валеры грохочет сердце. Свет вокруг клинка зашипел и потек. Вторым движением я развернул меч и снес слепку голову.

Голова покатилась по оплавленным плитам, но венец продолжал гореть.

А тело продолжило драться.

Обезглавленная туша вырвала руки из захватов и слепо хлестнула по месту, где я стоял. Уйти от удара получилось на одних рефлексах. Есенин отшатнулся с перекошенным лицом. Даже Лора на миг потеряла дар речи, а такое с ней случалось реже солнечного затмения.

Один Валера не удивился. Он метнулся к отрубленной голове, упал рядом на колено и сорвал с нее пылающий венец.

— Корона может быть только одна, — процедил он, стискивая огонь в ладонях. — Одна корона, и один король!

Венец полыхнул в его пальцах и рассеялся последними искрами. Безголовое тело замерло на полушаге, свет в нем дрогнул, поплыл и осыпался мерцающей пылью. Через пару вдохов от слепка сильнейшего существа вселенной осталось только пятно расплавленного мрамора да догорающие искры в ладонях оригинала.

Валера неторопливо раскрыл руки и сдул с них остатки чужого света.

Глава 12

Жених и невеста

Где-то в бесконечной вселенной.

Когда Владимир Кузнецов впервые оказался в этом месте, он подумал, что рехнулся. Между мирами было много удивительного, однако самым любопытным местом ему показалась библиотека. Ее стеллажи уходили куда-то в бесконечность, теряясь за «горизонтом», среди звезд, мерцающих среди прогнувшихся полок. Здесь не было ни верха, ни низа, бродить по этим залам можно было вдоль мостков и по лестницам, которые располагались под самыми неожиданными углами. Да, вверх ногами тоже, если так вообще можно выразиться. Это место напоминало какой-то запутанный клубок ниток.

Когда Созидательница сказала, что в этой библиотеке содержатся все книги, написанные не только на Земле, но и во всей Вселенной, Владимир было решил, что она шутит.

— Как вообще такое возможно? — спросил он, оглядывая бесконечные полки. Половина из них проходила прямо у него над головой, его начало немного подташнивать. — Во всей вселенной?

Она кивнула.

— И даже плохие детективы? — Тут он, конечно, шутил, однако и на это Созидательница ответила утвердительно.

Владимир ей не поверил, но, как оказалось впоследствии, зря. Здесь были и изданные книги, и навеки оставшиеся лежать в авторских столах рукописи, и даже те недописанные труды, которые сожгли сами авторы.

Один очень злой, но весьма неглупый человек, как-то сказал, что рукописи не горят. Не соврал, чертяка, ибо пару раз Владимиру под руку попались его юношеские стихи.

Первую неделю Владимир просто ходил между полок, слегка касаясь обложек и наугад раскрывая книги. А вот со второй недели, набрал себе большую стопку, сел и принялся за дело. Он всегда любил читать. Еще ребенком он поставил себе цель прочитать все книги мира, и уверенно шел к этому. Даже став божеством, не оставил этой своей мечты — и все свободное время, а оно у божеств, как оказалось, было отнюдь не бесконечным, проводил за штудированием книг.

И да, ровно половина из них действительно оказалась плохими детективами, но Владимир не унывал. Освоив метод божественного скорочтения он уверенно «проглатывал» по книге в пять минут. И даже такой скорости ему было мало…

— Все трудишься? — раздался знакомый голос. Владимир, с удобством устроившись на диване, коих тут тоже было с избытком, кивнул.

Она вечно появлялась как снег на голову, всегда со спины и, порою, в разных обликах. Нынче Созидательница не стала оригинальничать, и выбрала свое обычное обличье — высокая светловолосая женщина с глазами, в которых вращались вселенные. Она чем-то напоминала Владимиру мать. Впрочем, как и каждому во Вселенной.

— Пытаюсь найти способ, как навсегда изгнать этих ваших божеств, — сказал Владимир, «пробежав» очередную книгу, написанную весьма неглупым, но ужасно наивным человеком. — Пока глухо…

Он повернулся.

— Чем обязан? Прости, но ты никогда не появляешься без причины.

Созидательница прошла мимо, касаясь пальцами корешков, и каждая книга вспыхивала ответным светом. Она прошла по одной из