Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

нет меня, — Лора зашагала рядом, прямо по изнанке перехода, она была спокойна, и смотрела на меня уверенным взглядом. — А в меня функция «сдаваться» не встроена. Разработчики поскупились. Так что и тебе сдаться не дам, даже не проси.

— Об этом можешь не волноваться. — Я перехватил Императора поудобнее. — Не дождутся.

Переход погас, и передо мной показались стены лазарета: свет ламп, стоны, скрип коек, гул заряженных кристаллов. Пахло жжеными травами, йодистой горечью зелий и свежей кровью. К этому букету за последние сутки я почти привык, только легче от этого не стало.

— Чехов! — Мой крик прокатился по всему залу. — Чехова сюда, живо!

Целители шарахнулись от воронки, кто-то опрокинул лоток, и звон инструментов раскатился по проходу. Роза оторвалась от перевязки в дальнем ряду, глянула на мою ношу и заспешила в мою сторону, стягивая заляпанные перчатки.

— Нет Чехова, — она мотнула головой за стену, туда, где лежала Зона. — Ушли. Все шестеро, и царь с ними. Я их что, вязать должна была?

— Как ушли⁈ — Злость поднялась во мне глухой волной, и придавить ее стоило усилий. — У меня Император Японии при смерти! Его сердце держится на одной моей энергии!

— А у меня шестеро больных встали и ушли воевать с метеоритом, и ни один даже не предупредил. — Роза уже сгребала склянки с ближайшего стола. — Царя откачали, императора принесли… Еще один монарх, и я потребую надбавку за работу с коронованными. Клади сюда.

Я опустил Мэйдзи на столешницу, не разрывая потока. Роза вспорола ремни нагрудника коротким ножом, отбросила пластины в сторону, и под ее ладонями разгорелся золотистый свет. Воздух над столом задрожал от жара, по краям она разложила багровые камни, и те принялись тускнеть, отдавая силу.

Работала она молча, только губы шевелились, отсчитывая что-то свое. Свет из ее ладоней тек в развороченную грудь Императора, кристаллы уменьшались на глазах. отдавая свою энергию, на висках знахарки проступила испарина. Я держался у изголовья и подталкивал чужое сердце, удар за ударом, и каждый следующий давался телу тяжелее предыдущего.

Через пятнадцать минут Роза отняла руки.

— Не выходит, — голос у нее сел. — Что-то мешает. Я лью в него силу, а она пропадает по дороге, до ран не доходит ни капли. Сами раны я бы вытянула, дело знакомое… тут другое. Готовься к худшему, Миша. Я в своем деле лучшая, но не всесильная.

Мэйдзи лежал бездушной куклой, с серыми губами, и грудь его поднималась только тогда, когда я проталкивал в сердце очередную порцию энергии. Человек, державший на своих плечах целую страну, уходил у меня на глазах, и все мои божественные силы годились здесь только для одного: оттягивать конец.

— Миша, — Лора склонилась над Императором. — Я прогнала его насквозь. Раны тяжелые, но убивают его не они. В его внутреннем хранилище сидит что-то постороннее. Оно перехватывает все, что вливаете вы с Розой, и душит его собственную регенерацию. Снаружи до этой дряни не дотянуться, я перепробовала все каналы.

Изнутри так изнутри. В чужое хранилище просто так не войти, но у меня и вход не совсем обычный: рана от божества зияла передо мной уродливой дыркой.

— Присмотри за телом, — бросил я Розе. — Я скоро.

— Кузнецов, ты что задумал?..

Ответа она не дождалась. Ладони погрузились в рану на груди Императора, горячее и живое сомкнулось на запястьях, чужая сила рванула меня внутрь. Свет лазарета сжался в точку, опора исчезла, и меня потянуло вниз.

Я падал в хранилище Мэйдзи.

* * *

Внутреннее хранилище Мэйдзи.

Падение оборвалось мягко. Подошвы коснулись утоптанной дорожки, и меня обняло теплом.

Хранилище Императора оказалось садом сакуры. Розовые кроны уходили к горизонту во все стороны, ветер срывал с них лепестки и гнал по воздуху нескончаемым потоком, они липли к плечам и путались в волосах. Пахло медом с легкой горчинкой коры, в глубине сада мерно постукивала бамбуковая колотушка, отсчитывая время, которого здесь не существовало.

Посреди сада стоял небольшой деревянный дом с бумажными перегородками и широким крыльцом. Ни дворца, ни стражи, ни золота. Только дом, метла у ступеней и лепестки на черепице.

Рядом появилась Лора. Свечение ее нитей горело ярче обычного, и на фоне розового сада она смотрелась инородно.

— Слушай внимательно, — она понизила голос. — Это чужое хранилище, и умереть здесь можно по-настоящему. Ты теперь божество, тебя, по идее, ждет перерождение, но проверять я не собираюсь. И потом, не факт, что после перерождения меня выдадут в комплекте. А второго такого администратора ты не найдешь во всей вселенной.

— Значит, умирать не будем, — я двинулся к дому. — План надежный.

— Как швейцарские…

Створки разъехались с сухим шорохом, и на крыльцо вышел Мэйдзи. Ни доспехов, ни церемониального облачения, а простая рабочая одежда из грубой ткани. Он спустился по ступеням, взял метлу и принялся мести двор, собирая лепестки в аккуратную горку.

Император величайшей державы Востока подметает собственный двор. Генералитет Японии за такое зрелище отдал бы годовое жалованье.

— Миша? — Мэйдзи поднял голову, и метла в его руках замерла. — Что ты здесь делаешь? Я не успел прибраться в доме. Внутрь пока не заходи, неудобно перед гостем.

— Сенсей, — я замер в двух шагах, — вы умираете. Ваше тело в моем лазарете, и сердце в нем держится только на моей энергии.

Мэйдзи опустил метлу, прислонил ее к перилам и устроился на краю крыльца. Дерево скрипнуло под ним по-домашнему, лепестки тут же принялись засыпать свежевыметенные камни.

— Вот оно что, — он уложил ладони на колени. — Значит, такова моя судьба. Я прожил достойную жизнь и встречу конец без жалоб.

Лора отошла к сакуре у дорожки и просто смотрела, не вмешиваясь.

— Расскажи, — Мэйдзи глядел куда-то поверх крон, — что там, снаружи? Вы победили Нечто?

— Мы в процессе, — я сел напротив него на корточки. — А еще, сенсей, у вас тут завелся посторонний.

— Посторонний? — Император качнул седой головой. — Я никого не видел. Здесь всегда тихо… — Он помолчал, и плечи его осели. — Моя страна не смогла убить одно-единственное божество. Мы не уберегли людей, оно перебило всех. Какой из меня Император после такого… Уходи, Миша. Дай старику умереть спокойно.

Я поднялся и неспешно обошел крыльцо, разглядывая сидящего со спины. Ветер швырнул между нами горсть лепестков.

— А вот это странно, — я задержался за его спиной. — Когда я забирал ваше тело с площади, Дима стоял на ногах. Живой, целый и очень злой. Мика тоже. Настоящий Мэйдзи вцепился бы в эту новость зубами. А вы хороните всех подряд и торопитесь следом.

В моей ладони собрался меч.

— Спрашиваю один раз.