Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

Скоро она была окружена ими как солнце планетами. Над каждой книгой сиял свет, между страниц появлялись изображения, большинство из них Владимир узнал. Это были картины Земли.

— Уже?.. — вздохнул он. — Так быстро?

— Нечто ждал многие сотни лет, — отозвалась Созидательница, возвращаясь к его дивану. — Больше он ждать не намерен. Судьба твоего мира решится в ближайшие дни. Если не часы.

Владимир вскочил с дивана как пружина. Книга, которую он читал, сама собой упорхнула на стеллаж. Рядом с Создательницей порхал атлас, над ним вращалось изображение голубого шара. Это была Земля, на которую сыпались камешки поменьше — метеориты.

— Уверен, Михаил справится, — сказал Владимир, замерев подле атласа. — В нем моя кровь.

Созидательница улыбнулась. Как показалось старшему Кузнецову, с горечью.

— А ты что, сомневаешься? — спросил Кузнецов. — Не ты ли даровала ему статус божества?

— Я, — кивнула Созидательница. — И я до сих пор верю в твоего внука. Однако обстоятельства заставляют меня волноваться.

Владимир вопросительно поднял бровь.

— В силе твоего внука я не сомневаюсь. Но вот Нечто всегда умел удивлять.

— Он просто мелкая букашка, которая хочет стать большим жуком, — убежденно сказал Кузнецов. — Ничего удивительного. За века, что я прожил на Земле, я навидался подобных «букашек». В каждой мелком роду, в каждой канцелярии сидел свой Нечто, выгадывая момент, чтобы подсидеть своего начальника и возвысится за чужой счет. Имя им Легион.

— Если бы все было бы так… — вздохнула Созидательница. — Но цель Нечто — не просто Земля. Не просто власть над миром. И не только ядро.

— Я знаю. Он хочет стать верховным.

Тяжело вздохнув, Созидательница покачала головой.

— Нет?

— Уже нет. Он хочет стать равным тому, кто выше всех божеств.

— Еще выше⁈ — удивленно переспросил Владимир. — Но кто же может быть…

Он столкнулся с ее глазами и на миг почувствовал, как проваливается в них. Помотав головой, сказал:

— Ты? Он хочет занять твое место?

— Скорее встать бок о бок с моим братом, — ответила Созидательница и взмахнула рукой. Книги, что порхали вокруг как птицы, закрылись и попадали на пол. В тишине, что упала следом, они казались камнепадом. — С Разрушителем.

Она коснулась своей груди.

— Я Созидательница миров. Мой брат — мой антипод. Я создаю, а он разрушает. Я — начало миров, мой брат — их завершение. Этот Цикл основан с Изначальности, однако… — Она помедлила. — Моему брату никогда не было достаточно своей части Цикла и ему всегда претило мое присутствие. Разрушитель мечтал, чтобы настало одно сплошное Разрушение.

— И ты хочешь сказать, что Нечто спелся с твоим братом, чтобы подвинуть тебя?

— Доказательств у меня нет, — проговорила Созидательница. — Только уверенность. Нечто силен. Очень силен. Слишком силен для низшего божества. Полагаю, без вмешательства моего брата тут не обошлось.

— И ты будешь просто сидеть и смотреть?

— Пока мой брат не сделает свой ход, да, — кивнула Созидательница. — Хаос это одна из граней Разрушения, и слишком самовольная грань. Если предъявить брату попытку нарушения правил, он рассмеется мне в лицо. «Ты что не знаешь Хаос?» Он так любит это повторять…

Владимир несколько секунд молчал, переваривая информацию. Он понимал, что слов на ветер Созидательница не бросает. В ее голосе звучала нотка, которую он не слышал прежде: тень сомнения.

— Ты сомневаешься в моем внуке, — сказал он утвердительно. — Ты думаешь, что он не справится…

Созидательница опустила глаза. И этот жест сказал куда больше, чем сотня слов.

— Я вижу множество путей, Владимир, — проговорила она. — В одних исходах твой внук побеждает, но теряет себя и близких. В других терпит поражение, а Земля и остальные непокоренные меры подчиняются Нечто. В третьих — Михаил побеждает, но встает на место Нечто. Либо он, либо кто-то другой…

Владимир не ответил. Он всегда ненавидел эти «варианты».

— Я не сомневаюсь в его силе, — продолжила Созидательница, — и не сомневаюсь, что у него есть шанс на победу. Однако победив, сможет ли он остаться собой? В таком случае, не станет ли он новой угрозой?

Владимир резко вскинул подбородок. В его глазах мелькнул стальной блеск.

— Мы, Кузнецовы, упрямый народ, — сказал он. — И мы не букашки, милая. Плохо же ты нас знаешь. Созидательница…

На ее губах мелькнула улыбка. Она хотела что-то сказать, но Владимир ее прервал:

— Против Нечто не только Михаил, но и лучшие маги Земли. Триста лет Нечто пытается сломать нашу маленькую планету, и что? Нет, я не просто так сказал, что Нечто это букашка. Эта букашка может хоть разрастись до размеров слона, пусть станет хоть размером с планету, но по сути своей он останется такой же букашкой. А мой внук…

— Твой внук. Да, Владимир, ты хорошо скрыл все следы, — прервала его слова Созидательница с улыбкой, в которой читалось легкое лукавство. Затем взмахнула рукой, и книги вновь принялись «забираться» на свои места. — Даже слишком. И тебе почти удалось меня обыграть.

Владимир хотел ответить, но не успел — развернувшись, Созидательница пошагала прочь.

— Знаешь, Владимир, я иногда завидую вам, смертным, — говорила она, растворяясь в воздухе. — Ваша способность верить в себя и своих близких, несмотря ни на что, это то, что мы, высшие сущности, утратили множество эонов назад. Мы видим вероятности, высчитываем шансы, взвешиваем риски… А вы… просто делаете.

— Это называется любовь, Созидательница.

Ее веселый смех заскользил вдоль стеллажей и растворился в бесконечности. Созидательница почти пропала — в воздухе висели только ее сияющие бездонные глаза. В них была теплота.

— Что ж, раз он твой внук, Владимир, то, пожалуй, и мне стоит поверить в него. До конца.

Наконец и глаза испарились. Владимир еще долго стоял среди этих нескончаемых полок, глядя на одну единственную открытую книгу, что лежала на полу подле него.

Там был голубой шар, он продолжал вращаться в абсолютной тишине. Земля ждала.

— Держись, Миша. Я в тебя верю.

* * *

Япония.

Императорский дворец.

Глядя на мониторы, коими был уставлен штаб от пола до потолка, Дима без конца принимал звонки и отдавал команды. Телефон звонил не переставая. Рация ревела на все лады. Доклад следовал за докладом. Орудия грохотали по всему городу, магия рвалась с небес, лучшие маги Японии поливали эту тварь всем, что еще оставалось в их резервах.

Это было новое божество. Всего одно, и судя по всему не из слабых.

Еще пять минут назад они убили его. А потом оно вновь обрело плоть. И снова шагало — перемещалось