Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

* * *

Сахалин.

Дикая Зона.

Петру Романову выдали капельницу, на которую он и опирался всю дорогу от госпиталя до машины, а потом от машины и до сахалинской Дикой Зоны. Роза была против, да, но какая разница, когда мир снова на грани смерти?

Рядом тяжело шагал Лермонтов, за ним тащился Фанеров, ковылял Пушкин, а еще Есенин с Чеховым шли, опираясь друг на друга. Отряд Кузнецова был отнюдь не в полном составе, они уже давно не молоды, да и состояние у них максимум на троечку, но кого это волновало? Уж точно не Мировое Зло, которое по сообщениям, готовилось разорвать Дикую Зону, будто она была одним огромным метеоритом.

По дороге сюда их не раз пытались остановить, или хотя бы задержать, мол, «стары вы уже, да и ранены, куда вам?» Хех, — улыбались члены отряда. В том-то и дело, что эта работа как раз для таких безумных стариков, как они.

Последним рубежом была Стена, которую охранял огромный голем. Кивнув ему, они прошли на ту сторону. Служащий на проходной гвардеец протянул Петру телефонную трубку:

— Это вас, ваше величество…

Романов приложил трубку к уху. Там была Роза.

— Нет, — коротко бросил он на все ее претензии и угрозы по возвращению «устроить им манно-кашный трип» и положил трубку.

На небе уже сверкал он. Метеорит, объятый пламенем. Сила от него росла по мере приближения его к цели.

Уже у самой земли у всех в отряде заболели виски — мощь от него шла просто колоссальная. Гигантские блоки, из которых была собрана Стена буквально заходили ходуном, будто под напором тысяч тонн воды.

Удар о землю разорвал метеорит в клочья. Поднялась огненная буря, любой другой на месте шестерки сгорел бы на месте. Но они устояли. Даже капельница в руках Романова превратился в пылающую палку. Он ее выбросил, расправил плечи.

— Мне бы сейчас не помешала пара ложек манной каши, — хохотнул Фанеров.

— Сплюнь, — отозвался Пушкин и стянул шапку.

В любой иной ситуации они бы пораженно охнули, не обнаружив знаменитых кудрей, однако все были заняты кое-чем другим. А именно тем, что породил взорвавшийся метеорит. Не было ни купола, ни несметных полчищ монстров, ни очередного куска мира.

Там был человек. Один-единственный человек. Он шел к ним и улыбался.

— А вот здесь, — донеслось до ушей членов отряда, а затем земля начала плавиться у них под ногами, — я знатно повеселюсь…

Глава 11

Жертва витязя

Канберра.

Дворец. Подвалы.

Федор Дункан сидел в темной нише за обвалившейся аркой и жевал сухарь. Сухарь был последним, он берег его вторые сутки, и вот подходящий момент наконец наступил. Наверху грохотало так, что с потолка ниши сыпалась каменная крошка, оседала на плечах и скрипела на зубах вперемешку с сухарем. В глубине дворца перекликались голоса, гудела вода в промерзших трубах, а по стенам то и дело прокатывалась дрожь, от которой ныли кости.

Во дворец он вошел за день до Кузнецова, пролез через окно котельной. Дворец был буквально напичкан магией и реагировал на всякого, в ком есть хоть малейшая искорка, но Дункане и той не было. Для здешних стен он был пустым местом, ходячей дыркой в мироздании. За долгую жизнь он привык извлекать из этого пользу: там, где Архимага испепелит на пороге, немаг Дункан пройдет как к себе домой.

— Здравствуй, витязь, — раздался в его голове голос, глубокий и теплый. — Ты хорошо потрудился на моем поприще. Ты достойный воин.

Дункан дожевал сухарь и стряхнул крошки с колен, не торопясь отвечать. Он знал по опыту: если божество начинает с похвалы, дальше непременно пойдет разговор о цене.

— Отряд Кузнецова давно внутри, — он говорил одними губами, беззвучно, по старой привычке. — Сражаются с ловушками по всем этажам. Судя по грохоту, у них это неплохо получается.

— Они сражаются не с тем, витязь. Ловушки, слепки, ожившие стены, все это шелуха. Главная цель ниже. То, что снимает копии с сильнейших, должно быть уничтожено, иначе любая победа наверху ничего не стоит.

Из-за этой штуки он и проник во дворец, ради этого и отправлял Кузнецову сообщения. Поэтому он полз по вентиляционным колодцам, дышал вековой пылью и пересчитывал ребрами каждый поворот, пока наверху решалась судьба мира.

Была и вторая причина сидеть тихо. Позавчера, прижавшись ухом к решетке над тронным залом, он слышал, как Нечто хвастался порталом в Северной Империи. Врата Владимира, кровная защита, пять божеств у старого дома. Кузнецов обязан узнать об этом раньше, чем захлопнется мышеловка, и Дункан собирался рассказать ему сразу, как закончит здесь.

А еще он видел, как его дочь чуть не убили.

Это воспоминание сидело в нем занозой, и заноза ворочалась при каждом вздохе. Он стоял тогда в темноте, вжавшись в камень, и смотрел, как божество заносит оружие над его девочкой. Весь бой Ася не лезла на рожон, пока сильнейшие маги планеты сражались с сильнейшими существами во вселенной.

И вот одна ошибка, и она на грани жизни и смерти.

Тело Федора рвалось вперед, руки так и чесались пробить башку той твари, что осмелилась напасть на его дочь, однако страх выдать себя был сильнее. Если он сглупит, о нем узнают все. И Нечто в первую очередь.

Федор остался стоять.

Ася выжила, выкрутилась, она всегда выкручивалась, порода не позволяла иначе. А Дункан остался стоять в темноте и дослушивать чужой бой.

Жизнь одного человека на весах против целого мира. Мысль эту он вертел так и эдак, и всякий раз итог не менялся: цена равносильна. По крайней мере, для отца. У мира расклад попроще, миру плевать, что там решил для себя старый боец со шрамами на роже.

— Витязь, — голос в голове стал более умиротворяющим, — пришло время исполнить свое предназначение. Нечто еще не стал Верховным божеством. А значит, у тебя есть шанс отдать мне долг.

— И что я должен сделать?

— Механизм снимает слепки через энергетическое ядро. Оно спрятано под дворцом, еще глубже подвалов. Найди его.

Дункан встал, растер затекшие ноги и двинулся вниз. Вел его голос в голове.

Подвалы встретили его разгромом. Стеллажи лежали вповалку, по полу расползлись лужи талой воды, между обломками льда чернели проплешины копоти. Здесь недавно закончился бой, и закончился он не в пользу дворца. Посреди зала зияла черная дыра, из нее торчали края гранитных плит, на дне угадывался свежевырытый тоннель. Кто-то ужасно хотел попасть во дворец. И ради этого не