Что такое Чили - Анастасия О. Полосина

был одним из самых «мягких». Сколько людей пали жертвами режима Пиночета? Для максимально точного ответа на этот вопрос было создано две комиссии. Подсчетом погибших и без вести пропавших занимался Комитет правды и согласия (кратко – Комиссия Реттиг), созданный в 1990 году, сразу же после перехода к демократии. В сфере их внимания были исчезновения и казни после ареста, применения пыток, похищения. Все, что заканчивалось смертью. Поначалу цифра составила 2296 человек. Позднее, по данным доклада «О жертвах нарушений прав человека и политических злоупотреблений», количество жертв выросло еще на 899, а к 2011 году итоговая официальная цифра составила 3216 человек.

Позже, по данным Национального комитета по политическому заключению и пыткам, созданного в 2003 году, Республикой Чили было признано еще 38 254 тысяч пострадавших от режима за 15 лет его действия. Эта цифра включает другую категорию – перенесших пытки, ограничения свободы и нарушения прав человека в различной степени. При этом большая часть жертв в обоих случаях приходится на первые годы переворота. Сразу же оговорюсь – разумеется, диктатуру ничто не оправдает, и каждую из ее жертв ничем не искупить.

Всем известна и трагедия на Национальном стадионе, который стал полигоном смерти в первые дни переворота – сюда свозили всех заключенных, и несколько сотен человек были расстреляны. Среди них был и поэт Виктор Хара, ставший своего рода национальным символом жертв военной диктатуры Пиночета. Позднее стадион превратили в концлагерь. Всего в стране насчитывалось 14 концлагерей, не считая многочисленных центров допросов и задержания. Многие из них находились в отдаленных и труднодоступных местах: крупнейшие из них – Чакабуко на просторах пустыни Атакама, остров Кирикина на юге.

В окрестностях Чакабуко до сих можно встретить пожилых женщин, которые не теряют надежду отыскать в песках останки своих близких.

А проезжающие мимо них по пути в обсерватории туристы даже не догадываются об этом.

О концлагерях упоминают в документальных фильмах «Перламутровая пуговица», «Ностальгия по свету», «Колония Дигнидад» и многих других.

Сейчас на Национальном стадионе проходят регулярные футбольные матчи и самые крупные концерты. Некоторое время я жила недалеко от стадиона, и как-то осенним вечером, вслушиваясь, как переливы мелодии проникают в комнату через распахнутое окно, подумала: какой разительный контраст в истории этого стадиона. Сегодня о его прошлом ничто не напоминает, он полностью воплощает собой радость жизни и карусель развлечений.

В ходе военного переворота генерал Аугусто Пиночет всецело опирался на армию, Вооруженные силы, Армаду и полицию. Будучи прямым гарантом власти Пиночета, в повседневной жизни полиция воплощала собой режим в глазах населения. Ее боялись, ее ненавидели. Поэтому во времена диктатуры полиция и армия вызывали резко негативную реакцию у чилийцев. Тем примечательнее перемены, произошедшие в сознании жителей Чили по отношению к полиции сейчас. Характерный случай произошел в конце семидесятых с моим свекром. Он возвращался домой, шел сильный дождь, вдруг он проехал по большой луже, подняв фонтан брызг, и, к своему ужасу, понял, что только что обдал водой стоящего на тротуаре полицейского. По его словам, такого животного страха ему еще не доводилось испытывать. Он поспешил как можно скорее добраться до дома, в панике забаррикадировался, затянул машину покрывалом и стал ждать неизвестного. К счастью, все обошлось и он отделался лишь испугом. Случай на первый взгляд пустячный и даже малоинтересный, но, как мне кажется, очень и очень красноречивый. Уже после перехода к демократии отношение к полиции еще некоторое время оставалось негативным – сказывались долгое время сдерживаемые ярость и страх. Страх во времена диктатуры был частью повседневной жизни, если не напрямую, то косвенно. Он всегда витал в воздухе, в атмосфере того времени. В воспоминаниях уже другого поколения – моего мужа – еще в ранних 90-х было рискованно признаться, что в твоей семье есть военные, даже если ты имеешь к ним опосредованное отношение, и служили они, скажем, в пограничных войсках. Военным давали квартиры в специальных комплексах, так что это жилье служило безоговорочным подтверждением, что ты из семьи «миликас» (пренебрежительная форма, производная от милитарес, то есть военных – закрепилась в обиходе как раз в период диктатуры). Однажды его семья приехала навести порядок в квартире, доставшейся еще его дедушке (он был инженером военной авиации и репрессий явно не проводил). И для мужа, тогда еще пятилетнего ребенка, стала шоком агрессивная реакция прохожих на улице, которые оскорбляли его семью. В ход едва не пустили камни. От таких квартир старались избавляться, хотя бы не жить в них, а сдавать.

Как же воспринимают период диктатуры в своей истории сами чилийцы? Неоднозначно. По-разному.

Из многочисленных разговоров и наблюдений я пришла к удивительному поначалу для себя выводу, что достаточно велико число сторонников Пиночета. Они считают, что Пиночет едва ли не спас страну, стоящую по сути на грани гражданской войны (к ней Чили подвели действия социалистического правительства Альенде, внутри которого, по устойчивым слухам, назревал раскол). Еще, по их мнению, он предотвратил развитие Чили по сценарию многих латиноамериканских стран – в частности, встал на борьбу с наплывом наркотиков в страну. Хотя при Альенде наркотики начали наводнять страну, при Пиночете этому процессу не дали дальнейшего развития. Такой точки зрения, как правило, придерживаются ультраправые старшего поколения пиночетисты, но с каждым годом их наблюдается все меньше. Никто не станет отрицать, что многие меры, принятые в годы диктатуры, заложили фундамент для последующего «прыжка» в ряды стран с устойчивой экономикой. Люди, чьей семье диктатура принесла несчастья – исчезновения, пытки секретной службой ДИНА или высылку из страны в Швейцарию, видят в Пиночете тирана с полным на то основанием.

Высланные составляют особую главу в чилийской истории, именно потому что таких людей много – около двухсот тысяч человек были выдворены из страны за годы нахождения Пиночета у власти. По закону, высылке подлежали все приверженцы коммунистических взглядов (среди них, например, был и поэт Пабло Неруда). Под угрозой лишения гражданства им было запрещено возвращаться в страну вплоть до отмены декрета в 1988 году. Подпольную жизнью чилийских социалистов хорошо описал колумбийский писатель Габриэль Гарсия Маркес в своем произведении «Опасные приключения Мигеля Липина в Чили», где главный герой, социалист Мигель Липин, нелегально возвращается на территорию страны, чтобы снять документальный фильм о диктатуре.

Семья самого Альенде тоже была выслана, в том числе и Изабель Альенде – сегодня она самый популярный и издаваемый чилийский писатель всех времен, правда, живет она по-прежнему за границей. Другой красноречивый пример – действующий президент Чили (на момент написания этих строк и накануне грядущих президентских выборов) Мишель