Что такое Чили - Анастасия О. Полосина

Любопытно, что после ухода с поста президента с рекордно низким рейтингом популярности Пиночет стал главнокомандующим Вооруженными силами Чили и пребывал на этом посту вплоть до 1998 года. Необъяснимый парадокс по-чилийски. На протяжении этого времени Пиночет по-прежнему сохранял большое влияние в стране, особенно в первые годы. Самым ярким примером, пожалуй, можно назвать случай, вошедший в чилийскую историю как бойназо. Во время правления первого после диктатуры демократического президента Патрисио Эльвина в 1993 году в газете «Ла Насьон» появилась статья о коррупционной сделке, в ходе которой сын Пиночета получил 971 миллион песо. Последовала однозначная реакция генерала – здание Вооруженных сил, которое находится в паре шагов от президентского дворца Ла Монеда, было окружено спецназом.

Как потом признавался Эльвин, Пиночет отказывался верить, что президент не контролирует средства массовой информации и не указывает им, что и как освещать. Чилийская пресса теперь по определению свободна, а значит, вольна вести какие угодно расследования, невзирая на масштаб фигурантов дела. Бойназо стал главным моментом политического напряжения в первые годы демократического режима.

Пиночет предусмотрительно принял закон о гарантиях пожизненного сенаторства для руководителей страны (закон был отменен в 1998 г.), и этот статус позволил ему избежать ареста и экстрадиции по требованию ряда европейских стран за преступления против человечества. Чилийский суд лишил генерала политической неприкосновенности от уголовного преследования лишь в 2005 году. За пятнадцать лет с момента восстановления демократии Пиночету выдвигались десятки обвинений (включая международные иски) в убийствах, похищениях, пытках. Вскоре после этого он был признан виновным в коррупции, ряде похищений и убийств.

Аугусто Пиночет умер год спустя в почетном возрасте 91 года в госпитале Сантьяго.

Глава 2

Современные чилийцы

Кто они, чилийцы?

Мне часто приходится отвечать на этот вопрос соотечественникам, но еще чаще – самой себе. Конечно, на этот счет не может быть однозначного и единодушного мнения по определению. У каждого свой опыт, свои наблюдения и точка зрения.

Есть мнение, что пустыня Атакама, пояс Анд с одной стороны и Тихий океан – с другой способствуют не только созданию уникального климата для виноградарства, но и островной психологии чилийцев, традиционно чувствующих себя несколько отделенными от мира. Принимая во внимание расстояние до многих мест на карте мира, становится понятно, что в этой шутке есть доля правды.

Во время разговора один мексиканец так и спросил в лоб: правда ли, что Чили – это своего рода остров, окруженный (то есть отрезанный от остального мира) естественными преградами? На самом деле этот вопрос довольно точно показывает, что о чилийцах думают другие латиноамериканцы.

Более того, эта «изоляция» стала итогом исторического процесса. Во времена конкисты Атакама и Анды служили преградой между основными экономическими и административными центрами вице-королевства Нового Света, которые располагались в Лиме. Некоторые факторы делали усилия бессмысленными: стойкое сопротивление индейцев мапуче на юге, климат, суровый в одной части страны, и неплодородные почвы в другой, в сравнении с благодатными тропическими землями более северных территорий континента, вроде Бразилии.

Колонизаторы не спешили осваивать земли с неблагоприятным климатом, поэтому колонизация в Чили протекала куда медленнее, и фактическое освоение многих земель началось лишь с конца XVIII века.

Недаром в XIX веке появились специальные указы правительства для привлечения эмиграционных потоков переселенцев из Старого Света (преимущественно из Германии) для освоения южных земель, а территория южной Патагонии была фактически отдана под овечьи пастбища англичан. Все это принесло на эти территории европейские привычки и уклад жизни – от облика домов до кухни.

Чили – страна многонациональная по своей сути. В ткани ее ДНК переплелись исконная индейская кровь и гены европейских эмигрантов, которые покидали сотрясаемый раздорами, нищетой и военными конфликтами Старый Свет в поисках новых возможностей.

Поэтому современный чилиец представляет собой компот из многих национальностей, сплавившихся в одно за последние столетие-два. У кого-то больше мапуче в крови, у кого-то итальянцев и испанцев, но почти всегда это жгучая смесь в той или иной пропорции – в какой, по лицу видно.

Европейцы

На карте современного Сантьяго пятнами мерцают большие стадионы – Испанский, Итальянский, Хорватский, Французский, Немецкий, Палестинский, а через дорогу от него – Израильский. Эти иностранные стадионы по сути – престижные членские клубы, где есть все, что нужно, для душевного досуга, от теннисных кортов и ресторанов национальной кухни до банкетных залов.

Все это красочно говорит о больших иммиграционных потоках, влившихся в Чили, и, собственно, перечисляет основные из них. Во второй половине XIX века страна настежь распахнула двери многим европейцам, и началась вторая волна массовой колонизации.

Испанцы

Испанская кровь течет в жилах большинства чилийцев – дело в истории Латинской Америки. Испанское превосходство закреплено до сих пор даже на законодательном уровне – чилийское гражданство испанец может получить по большому счету без каких-либо оснований, какие должны быть у остальных иностранцев, вроде брака, рабочего контракта, учебы и прочего, а просто на том простом основании, что он испанец. По-моему, красноречиво.

Любопытно другое. Отгремела слава испанского владычества, как и корабли некогда мощной Армады, канула в прошлое. И чем тусклее былой блеск, тем более гулким эхом отдаются воспоминания о том, что «испанское – лучшее, на порядок, а то и два».

Произошло удивительное – слом в сознании «бывшей колонии» (звучит жестко, но это так) об испанском превосходстве. Все это звучит весьма жестко, и вообще не политкорректно, я сама в ужасе потупляю глаза, выводя эти строки, но тем не менее так и есть.

Сегодня типичные «испанские» словечки, вроде ругательств каналья, ходер и им подобные, окончательно себя изжили на чилийской земле, и их можно услышать лишь от самых пожилых джентльменов.

Когда-то было престижно ездить на каникулы в Испанию, теперь «местом под солнцем» стал Майами. Хотя Барселона по-прежнему в большом почете, особенно у молодежи – как и во всем мире.

Сантьяго наполнился испанскими специалистами среднего и высокого звена. «Когда видишь, что испанец готов работать за меньшую зарплату, чем ты, понимаешь, что в этом мире что-то изменилось», – однажды услышала я от работника престижного чилийского университета. Среди концессионных компаний, которые владеют стратегическими объектами в стране, много испанских фирм. Они по-прежнему контролируют многие ресурсы всей Латинской Америки.

Отдельной группой была массовая эмиграция басков. Не в обиду их национальному самоопределению, для удобства читателей упоминаю о них в пассаже про Испанию. В конце XVIII века потомки басков составляли 27 % населения Чили. Большая часть баскских эмигрантов были