Стальной прибой - Джек из тени

что ушастые попытаются провернуть еще один наскок из скрыта, бросят в бой какие-нибудь законсервированные резервы или активируют спящие ячейки. Мои парни спали в обнимку со стволами, лисицы Лиры вообще, кажется, перешли на фотосинтез, сутками не слезая с крыш. Но нет. Столица медленно выдыхала.

За это время мы собрали в один бронированный кулак все те рейдовые группы, что до этого методично кошмарили тылы принца Виртела. Плюс потянулось подкрепление. Свежие легионеры прибыли из Торвальда своим ходом, таща за собой обозы с боекомплектом.

А потом наступил день, когда у моих пехотных командиров синхронно отвисли челюсти.

Из мертвой столицы соседнего Мидгара — государства, которое по нашему договору скоро должно было официально отойти княжеству Антива, — прибыла тяжелая кавалерия. Целых две тысячи закованных в глухую сталь всадников. Кони, похожие на першеронов, бронированные попоны, длиннющие пики. Как же были счастливы все наши бывшие кавалеристы. Что дворяне, что простые парни, они натурально пускали слезу умиления и хлопали этих монстров по бронированным шеям, радуясь, что коняшки в этом новом, пахнущем порохом мире еще в теме.

Зато мои ветераны, уже привыкшие решать вопросы с помощью свинца и картечи, смотрели на это конное шоу с явным скепсисом. Гюнтер так вообще подошел ко мне, почесывая небритый подбородок, и кивнул на выстраивающихся конников:

— Командир, а на кой нам этот антиквариат? Мы ж их пулеметами сдуем за минуту, если что. Кормить эту ораву только, да навоз убирать.

Надо было видеть эти немые вопросы в глазах парней. С чего вдруг Железный Герцог, который лично отменял рыцарские атаки и ставил во главу угла артиллерию, решил восстановить этот древний род войск?

Я лишь хмыкнул, доставая сигарету. Самому противно, что вредная привычка снова взяла вверх, но нервы они такие…

— Рано списывать лошадок со счетов, сержант. Технологии — это не только когда бабахает из чугунной трубы. Вы все увидите в ближайшие дни. Когда сойдемся с Виртелом в последнем танце.

А Виртел тем временем метался по югу, как ошпаренный. Он закончил свои шатания по землям лояльных ему мелких баронов-шестерок, выгреб оттуда все войска без остатка, вплоть до безусых пацанов с деревянными копьями. Заодно соединился с тремя крупными отрядами темных эльфов, которые оставались последними серьезными силами Мортаны на территории Лангра. Вся эта разношерстная, обозленная и голодная масса приперлась к границе. Три пограничные крепости, теоретически, прикрывали спину его войскам. Но толку от этого было мало, особенно когда весь этот недобитый егерский корпус и остатки дворянских дружин расположились огромным, даже слегка укрепленным лагерем недалеко от одной из цитаделей.

Наученное горьким опытом командование мятежников в этот раз решило перебдеть. Они выставили вокруг лагеря такую кучу патрулей и конных разъездов, что мышь бы не проскочила. Секреты, сигнальные нити, магические ловушки — полный фарш.

Только вся эта паранойя — абсолютная чушь и пустая трата казенных бюджетов, если за дело берутся Вороны Антивы.

Нет, за головами самих генералов мы никого не посылали. В этом тупо не было смысла — убьешь одного, на его место тут же встанет другой такой же придурок, только более осторожный. Нам нужно было другое. Патрули Виртела начали исчезать один за другим. Без шума, без криков. Просто ушел десяток в лесок — и с концами. А на их месте из темноты выходили наши ряженые парни в снятых с трупов накидках, спокойно вставали на посты и исправно отмахивались фонарями проезжающим проверяющим. Лисицы Антивы сработали как идеальный скальпель, вскрыв внешнюю оборону лагеря и даже не потревожив пациента.

Мы ударили в самое паскудное, символичное время, «час волка». Ровно в четыре утра, когда холод пробирает до костей, а сон такой липкий и тяжелый, что хоть из пушки над ухом стреляй. Ну, мы и выстрелили.

На холме, где еще вечером мятежный наследник держал свой передовой наблюдательный пункт (и где теперь валялись с перерезанными глотками его дозорные), во мраке выкатились три батареи моих пушек. Гномы работали в полной тишине, только смазанные механизмы тихо пощелкивали при наводке.

— Огонь!

Тридцать шесть стволов рявкнули одновременно. В предрассветной серости вспышки выстрелов ударили по глазам, а через секунду на спящий палаточный городок в низине обрушился огненный ад. Мы били зажигательными снарядами. С учетом того, что все в лагере спокойно дрыхли, укрывшись просаленными одеялами, эффект превзошел все ожидания.

Снаряды рвались среди шатров, щедро раздавая вокруг себя ревущее алхимическое пламя. Загорелось всё и сразу. Сквозь грохот разрывов до нас донеслись истошные крики заживо горящих людей. Паника вспыхнула мгновенно. Солдаты Виртела выскакивали из палаток в одном исподнем, спросонья не понимая, куда бежать, и тут же попадали под второй залп.

Надо отдать им должное — среди войск Виртела оставалось еще много опытных, бывалых вояк. Они не рассыпались окончательно. Сквозь хаос прорвались зычные команды уцелевших офицеров. Маги темных эльфов и предателей-лангрцев начали судорожно, вытягивая резервы, выставлять над лагерем широкие, пульсирующие барьеры, спасая ситуацию от полного выжигания.

А пехота, натягивая на ходу броню, стала спешно сбиваться в плотные коробки на уцелевших от огня участках. Командиры успели собрать плотный строй с глубиной в семь шеренг, ощетинившись в сторону холма лесом длинных пик. Против пехоты или обычной кавалерии — хрен проломишь.

Только вот мы и не собирались играть по их правилам. На правом фланге, там, где только что была сплошная стена предрассветного тумана, воздух вдруг пошел рябью. Словно кто-то огромный сдернул пыльное покрывало. Маскировочные чары Лиоры спали.

И оттуда, набирая разгон, уже неслась конная лава. Две тысячи наших тяжелых всадников. В сумерках их начищенные доспехи жутковато отражали всполохи пожаров и пульсацию магических щитов. Земля завибрировала так, что у меня мелко затряслись камни под подошвами.

Офицеры мятежников увидели угрозу. Они разворачивали часть пикинеров навстречу кавалерии. Семь рядов тяжелых копий, упертых в землю. Любой нормальный кавалерист сейчас должен был отвернуть или сдохнуть на этих деревяшках.

Но конница была непростой.

Мои парни, сидевшие в укрытиях на холме, с отвисшими челюстями смотрели на то, что происходило дальше. За пару десятков метров до столкновения вокруг каждого всадника и его бронированной лошади вдруг зажегся индивидуальный магический барьер — синеватая пленка, облегающая силуэт. А кончики их массивных штурмовых копий начали разгораться густым, багровым светом, наливаясь жаром.

Сшибка не была похожа на обычный бой. Это был удар локомотива в заглохший на рельсах грузовик. Первый ряд кавалерии на всем скаку врезался в ощетинившуюся пиками толпу. Горящий багровым наконечник копья при встрече с преградой — будь то щит, грудная