Стальной прибой - Джек из тени

— Не дотянутся, — я достал сигарету, щелкнул крышкой зажигалки, прикрывая огонек ладонью от ветра. Глубоко затянулся. — Мы им руки по локоть оторвем, если попытаются пролезть к нему через койку или подставных советников.

Маркиз Вильяда, стоявший чуть впереди, медленно повернул ко мне голову. Лицо Ока Короля было серым, прорезанное новыми, глубокими морщинами. Он выглядел старше лет на десять, чем в день нашей первой встречи в Торвальде.

— Они будут лизать ему сапоги, герцог, — произнес маркиз глухим, бесцветным голосом. — Будут клясться в вечной любви и преданности. И знаете почему? Не потому, что он законный наследник. И не потому, что он проявил смелость в бою.

Вильяда криво, безрадостно усмехнулся, глядя на толпу за щитами.

— Они будут целовать ему руки только потому, что боятся вас. Вас, Михаил. Ваших пулеметов, вашей кавалерии, ваших безжалостных лисиц. Они знают, что за спиной этого бледного, одинокого юноши стоит Железное герцогство и княжество Антива. Стоит сила, способная сжечь их поместья за пару часов, если они хоть раз не так посмотрят на короля. Лютер сидит на троне из штыков. Это неудобно, холодно, но… исключительно надежно. Пока вы рядом.

— Мы никуда не уходим, Алехандро, — я выдохнул дым, глядя, как сизая струйка растворяется под дождем. — Договор подписан. Лангр — передовой рубеж. Мидгар отходит под Антиву. Экономика завязана в единый узел. Мы в одной лодке, и я не собираюсь смотреть, как местные крысы прогрызают в ней дыры.

— Рад это слышать, — маркиз снова отвернулся к могиле.

Там, у края ямы, церемония подходила к концу. Жрецы в серых рясах монотонно дочитали последние молитвы. Лютер нагнулся, зачерпнул горсть сырой, липкой земли. Он подержал её несколько секунд в голой руке, словно взвешивая. А затем разжал пальцы.

Глухой стук комьев о крышку гранитного саркофага прозвучал как выстрел. Всё. Точка. Эпоха старого короля закончилась окончательно.

Принц выпрямился, он не стал вытирать грязную руку, просто опустил её вдоль бедра. Постоял еще мгновение, глядя вниз, а затем медленно, словно преодолевая огромное сопротивление, развернулся к нам.

Лицо пацана было пугающе спокойным. Больше никаких слез, никаких подрагивающих губ. Глаза… знаете, я видел такие глаза у солдат, которые возвращались после того, как роту выкашивало обстрелом, а они чудом выжили. Пустые изнутри. Он оставил всё свое детство, все свои иллюзии и слабости там, на дне этой могилы, хотя давно уже был одним из нас, тем, у кого руки в крови.

Юный король Лангра сделал первый шаг прочь от отца.

И в этот момент, как по невидимой команде, над столицей поплыл долгий, тоскливый гул. Колокола на всех храмах и башнях города начали отбивать траурный ритм.

На шпилях дворца и на башнях крепостных стен флаги с пегасом медленно, рывками поползли вниз, останавливаясь на середине древков. Весть о кончине старого короля, до этого державшаяся в узком кругу дворянства и приближенных, теперь официально разлетелась по Лангру.

Когда Лютер подошел к нам, мы синхронно склонили головы, дань уважения правителю.

— Ваше Величество… — негромко произнес Вильяда.

— Еще нет, и ты это прекрасно знаешь, — спокойно ответил Лютер. — А, может, и никогда.

Будущий король посмотрел на маркиза, затем перевел взгляд на меня.

— Всё кончено, барон… то есть, простите, герцог, — голос парня прозвучал сухо, надтреснуто. — Я больше не наследник.

— Вы король, Лютер, — я не стал соблюдать протокольный политес, назвав его по имени. Ему сейчас не игры слов. — И работы у нас с вами теперь столько, что сдохнуть от тоски точно не получится.

Уголки губ пацана дрогнули в подобии кривой усмешки.

— Это точно.

Он повернулся и посмотрел в сторону толпы. Заметив, что Лютер закончил прощание, цепь гвардейцев по команде офицера разомкнула щиты, образуя широкий коридор.

И вот тут начался настоящий, концентрированный сюрреализм.

Вся эта черная масса аристократов, которые еще вчера шептались по углам, считая Лютера «книжным червем» и «пустышкой подле трона», вдруг колыхнулась и рванула вперед. Они не бежали, конечно, этикет не позволял, но их шаг был настолько быстрым и суетливым, что походил на паническое бегство в сторону кормушки.

Они ломанулись с еще большим остервенением, чем можно было ожидать. Каждый пытался оказаться в первых рядах. Расталкивали друг друга локтями, наступали на подолы роскошных платьев, шипели проклятия сквозь фальшивые, приклеенные улыбки. Им нужно было срочно, прямо здесь и сейчас, попасться на глаза новому монарху. Продемонстрировать свою безмерную скорбь, согнуть спину пониже, капнуть крокодиловой слезой.

— Потрясающее зрелище, — Лиора изящно прикрыла нижнюю половину лица веером, скрывая откровенно хищный оскал. — Такое единодушие. Прямо стадо баранов, почуявших, что на скотобойне сменился мясник, и теперь нужно срочно доказать, что их шерсть самая мягкая и именно их не стоит резать.

— Не баранов. Шакалов, — сплюнула Урсула.

Толпа приблизилась, метрах в десяти от нас передние ряды рухнули на одно колено прямо в грязь. Плевать на бархат, плевать на статус. Дорогие ткани впитывали бурую жижу кладбища. Но Лютер не стал ждать, просто развернулся и ушел, прикрытый со всех сторон гвардейцами.

— Умный мальчик, — кивнула Лиора, — здесь прохладно для принятия очередных клятв верности. Весь цирк поедет на коронацию…

Коронацию отложили. Причем на целых три недели, что по меркам местного политического общества — почти вечность.

Лангровские вельможи, конечно, поначалу пытались бухтеть. Мол, трон не должен остывать, традиция, преемственность, бла-бла-бла. Но бухтели они исключительно шепотом, по углам, и только убедившись, что в радиусе ста метров нет никого с волчьим шевроном или пушистым хвостом. Потому что официальную причину задержки озвучил я.

Мы ждали мою жену.

Делать геополитические расклады такого масштаба без Элизабет было бы откровенным свинством с моей стороны. Да и, если честно, мне до одури хотелось увидеть, как эта промерзшая столичная аристократия вытянет морды, когда моя благоверная соизволит явиться.

И она явилась. Точнее, приехала так, что на северных трактах Лангра еще долго будут заикаться местные крестьяне.

Брунгильда, гномья душа, не просто увязалась за Элизабет. Эта маньячка с гаечным ключом умудрилась за месяцы моего отсутствия допилить концепт своего нового бронепоезда. Когда разведка доложила, что кортеж пересек границу (они вышли из портала в Торвальде и двинули своим ходом на юг), я даже немного напрягся от описания.

Представьте себе картину. Раннее туманное утро, пасторальный