В поисках нормы. Размышления психиатра - Павел Робертович Румянцев

Есть клаустрофобия (боязнь закрытого пространства), апопатофобия (посещать общественный туалет), агорофобия (открытого пространства), охлофобия (толпы), ксенофобия (иностранцев, посторонних людей), акрофобия (высоты), батофобия (глубины), гидрофобия (воды), талассофобия (моря), амаксифобия (ездить на транспорте), авиафобия (на самолете), аматофобия (пыли), айхмофобия (острых предметов), гиалофобия (стекла), мизофобия (грязи), нозофобия (болезни), кардиофобия, спидофобия, сифилофобия, гематофобия, акустикофобия (звуков). Из забытого — эрейтофобия (боязнь покраснеть), из современного — эниссофобия (боязнь критики).

Неофобия — страх нового. Лиссофобия или маниофобия — страх сойти с ума.

Монофобия или автофобия — страх одиночества. Наконец, фобофобия — страх страхов. Панфобия — страх всего! Список можно продолжать до бесконечности.

Пациентка — мать большого семейства, стала испытывать страх острых предметов. Все острые предметы домашние из квартиры убрали. Тогда она стала бояться холода. От холода может развиться простуда и смерть. Включили дополнительное отопление. Появился страх, что осколки стекла могут попасть в организм. Убрали стеклянные предметы из домашнего обихода (оконные стекла не в счет, их она почему-то не боялась). Затем страх пыли, которая может попасть в горло и вызвать удушье и смерть. Купили мощный пылесос. Страх заразиться СПИДом, сдали анализы, результат отрицательный. Переубедили. Но… раз СПИДа нет, значит, есть рак! Вновь потребовались консультации, обследование. Разубедили в очередной раз. Семья армянская, традиции и менталитет соблюдают свято, муж и дети мать уважают. К психиатру попала случайно. Возник страх сойти с ума. От доктора требовался пустяк: разубедить.

Теперь, имея представление о неврозах как болезни, попробуем создать невротическую ось.

Стигмы — склонность к тревоге, к навязчивым представлениям: не случилось бы чего! А вдруг? А если?

Акцентуации — легко возникающая тревога и страхи, проходящие по мере ослабления или прекращения невротического воздействия.

Пограничные состояния — навязчивые мысли, опасения, тревога. Снимаются ритуалами, психотерапией, разубеждением.

Болезнь — навязчивый страх.

Невротические состояния переходят и перетекают из одного в другое гораздо легче, чем при органических или шизофренических примерах. Чем хороши неврозы — они склонны не к утяжелению уровней, а к их облегчению. Сегодня мы находимся на уровне Болезни, а через какое-то время, особенно при устранении психогении, быстренько возвращаемся к акцентуациям, а то и вовсе в стигмы или норму.

Одна моя пациентка, девушка, страдала СПИДофобией. Так вот, девушка избегала не только уколов, но и половой жизни. Не заразиться бы… Кстати, регулярно сдавать кровь на анализ ВИЧ она почему-то не боялась. В больницу поступала достаточно часто, с паническими атаками: посетила общественный туалет, плохо вымыла руки — заразилась! В столовой, кажется, поела грязной ложкой, точно СПИД подхватила! И т. д. В общем, была фиксирована на своей фобии. В больнице ей становилось лучше, и она не задерживалась у нас, выписывалась до очередного приступа.

И вдруг пропала из поля зрения психиатров. «Не случилось ли с нашей И. беды?» — забеспокоились врачи и медсестры. Риск суицидов при навязчивостях велик, чего уж греха таить.

Тут звонит наша пропащая, голос звонкий, бодрый. Оказывается, она устроилась на высокооплачиваемую работу и страшно боится ее потерять. Девочка аккуратная, исполнительная, дисциплинированная. Врачу позвонила, так как знала, что мы за нее волнуемся. Спрашиваю про страхи.

— Какие страхи? — отвечает. — Не до них! Я таких денег сроду в руках не держала. Даже маме с папой материально стала помогать, приоделась, квартиру сняла.

Прошел год — работает! Никаких срывов. Три года — работает! Через пять лет прислала одной из наших медсестер приглашение на свадьбу. Не побоялась! Молодец!

Другой пример, который для меня до сих пор остается загадкой.

Уважаемый в городе человек еще на заре своей политической карьеры консультировался у меня по поводу навязчивого счета. Не может не считать номера проезжающих машин. Окна в кабинете закрывал шторами, но не выдерживал, открывал, сосчитает десяток, успокоится. Дальше работает. Никто не знал, отчего шеф иногда стоит у окна. Наверное, размышляет, думали. И так все двадцать лет, что я его знаю. Обычно неврозы куда-то выруливают: или проходят, или утяжеляются, обрастают новыми навязчивостями, новыми ритуалами. У моего знакомого — никакой динамики! И не прошло, и не утяжелилось! Значит, такое тоже может быть.

Зато руководитель он замечательный! Честный и справедливый! Может, невроз навязчивости не дает ему расслабляться?!

Удивительная вещь — человеческая психика! Например, человек перенес инфаркт. Один решает, что «прозвенел звонок!». Из жизнедеятельного в прошлом человека быстренько превращается в нытика-ипохондрика. И повторный инфаркт не заставляет себя долго ждать.

Другой — перестраивается на ходу, освобождается от вредных привычек и продолжает жить полноценной жизнью: бегом от инфаркта, бегом от врачей, скрываясь от нас в нормальном ритме жизни.

А нам, врачам, ничего не остается, как заниматься ипохондриками. Видите, как просто! Все сплошная ипохондрия, потому что градации и уровни стерты и определяются зачастую лишь внутренним самочувствием.

Ипохондрик схож с алкоголиком, только в противоположную сторону. Если алкоголик никогда не считает себя больным, то ипохондрик всегда болен. Ипохондрик тоже не может дать объективную самооценку собственному здоровью. Заставить ипохондрика не болеть так же трудно, как алкоголика не пить.

К счастью, тотальная ипохондрия встречается достаточно редко. Чаще все-таки мы имеем дело с ипохондрическим развитием личности. А раз есть развитие, то по законам всякое развитие имеет свою динамику.

Стигмы — любители поболеть, поохать. Легко тревожатся при любом недомогании.

Акцентуации — если что-то заболит или произойдет неприятное, то они в ответ выдают болезненную ипохондрическую реакцию. Неприятности рассосались, и ипохондрия улетучилась. До следующего раза!

Пограничные состояния. Начало ипохондрического невроза. Именно при пограничных состояниях трудно найти причину и следствие. Мы видим невроз какого-то органа, но не знаем, отчего он возник. Путаемся в диагностике: невроз ли