Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

href="ch2-191.xhtml#id577">[191] лишь 11 июля, пересекли Прут и 14-го достигли Днестра после сей короткой, но очень опасной кампании. На следующий день мы пересекли и эту реку и дошли до лагеря, где встретились с нашими драгунами, казаками и татарами, обрадовавшимися нашему благополучному возвращению, ибо до них доходили о нас очень печальные вести. Паша, сопровождавший нас, увидев сии войска, сказал, что, если бы они присоединились к нам, мы бы победили турецкую армию[192]. Теперь наша армия разделилась, и мы выступили по разным направлениям. Царь отправился в Германию, взяв с собою генерала Брюса, но прежде написал новейшие инструкции барону Шафирову и отправил срочным письмом в Константинополь, которое я должен был отвезти. Таким образом я вернулся с пашой, проводившим нас сюда. Теперь у него оставалось только 2000 человек, остальные оставили нас при отходе татар. Между тем султан из-за протестов шведского короля дважды нарушал перемирие и с той же легкостью вновь его восстанавливал. Это можно было предвидеть и потому вызвало те инструкции, которые я вез.

Паша оказывал мне всяческие любезности по дороге в Адрианополь, куда мы прибыли 2 августа. Там мы встретили барона Шафирова и графа Шереметева, который вскоре выехал с нами в Константинополь. 25-го мы прибыли в Константинополь и на некотором расстоянии от города встретились с графом Толстым, нашим послом, который с момента объявления войны был заключен в Семибашенном замке, теперь же его выпустили[193].

Город сей расположен на морской косе или мысе, выступающем в море, имеет треугольную форму и четырнадцать миль в окружности. Дома в основном деревянные, а улицы такие узкие, что по большинству из них не могут пройти бок о бок две нагруженные лошади. Отдельные верхние части зданий выступают так далеко, что во многих местах можно с легкостью перейти из окна одного дома в окно другого, стоящего на противоположной стороне улицы. Кажется, что сия существенная градостроительная ошибка проистекает не от нехватки места, ибо в городе полно садов, больших площадей и дворов. Но по этой причине пожары здесь бывают столь разрушительны и пламя горит с неукротимой яростью, пока какой-нибудь сад или площадь его не остановят. Наиболее упорядоченная часть города – это Бесестан, окруженный стенами с воротами, в котором находятся лавки купцов. Они разделены меж собою и размещены в таком отличном порядке, что покупатель может завершить все свои дела за четверть часа. Каждый вид торговли имеет свой отдел, ворота закрываются на ночь в десять часов. В другой части города расположен ипподром, вытянутый прямоугольник размером четыреста на двести шагов[194], где занимаются верховой ездой. В конце города напротив сераля стоят два обелиска. Один представляет собою камень семидесяти футов высотой на прямоугольном мраморном пьедестале, украшенном несколькими рельефными иероглифическими фигурами. Другой является спиральной пирамидой, построенной из неотесанного камня, без украшений и надписей. Рядом с ними возвышается змеевидная колонна, медный столп изрядной высоты. Она создана из трех извивающихся и перекрученных меж собою змей, чьи хвосты лежат на земле, а на вершине видны три головы с открытыми ртами и раздвоенными языками, как бы шипящие. На некотором расстоянии от них есть еще две колонны, которые находятся в большом дворе, предназначенном для упражнений в стрельбе из лука. Там лучники с расстояния в сто шагов очень часто попадают в цель размером не больше шиллинга. Майдан, или парадная площадь, – это очень большое, обширное пространство, где обыкновенно отдыхают люди разных слоев общества.

Среди мечетей или церквей в этом городе на первом месте стоит Святая София, бывшая христианская церковь[195]. Ее размеры составляют сто двадцать шагов в длину и восемьдесят в ширину; с каждой стороны есть портик, поддерживаемый тридцатью колоннами, каждая имеет высоту шестнадцать футов и украшена очень красивыми карнизами. Здание покрыто куполом или круглою крышею, богато украшенной мозаикой и красиво позолоченной, вымощено мрамором и выстелено циновками. Гробница Константина Великого[196] сохранилась, и турки относятся к ней с большим почтением, хотя в своих мечетях не терпят ни изображений, ни картин. Это единственное древнее здание такого рода, сохранившееся здесь, ибо остальные построены султанами или султаншами, чьи имена они и носят. Все они возведены по одной модели, различаясь лишь размерами, с фонтанами и разнообразной живописью, так что описание одного даст вполне точное представление о прочих. Еще одна мечеть, мечеть султанши Валиде[197], расположена посреди просторного прямоугольного двора и окружена арочными навесами в форме крытых галерей, под которыми установлено множество фонтанов с кранами, чтобы люди могли умыться перед посещением мечети. В этой мечети есть лишь один вход, окруженный портиком значительной высоты, вымощенный плитами белого и черного мрамора и поддерживаемый шестьюдесятью колоннами красного мрамора, среди которых восемь колонн из порфира, стоящие у входа. Плафон украшен росписью и фигурами в турецкой манере. Портик покрывают небольшие купола, окружающие крупный купол в центре, все они покрыты свинцом. По четырем углам здания стоят четыре очень высокие башни, заканчивающиеся сферой или полумесяцем, откуда их священники зовут людей на молитву, не имея для этого колоколов.

Город весьма удобен для приема иностранных купцов благодаря постройкам, именуемым «ханами», а также караван-сараям. Хан состоит из четырех зданий, окружающих прямоугольный двор с фонтаном посередине. Их стены очень крепки, а окна хорошо защищены решетками, чтобы сберечь хранимую за ними собственность. Крыши имеют форму плоских куполов, покрытых свинцом, наподобие тех, что на мечетях. В ханах бывает только два этажа, которые поделены на комнаты, не имеющие связи друг с другом. Нижний этаж поделен на склады для хранения товаров, а верхний – на жилье для купцов, которым приходится самим обеспечивать все необходимое, ибо по приезде они находят здесь лишь голые стены. Караван-сараи – это гостиницы более убогие и построены по такому же принципу, что и ханы. Они предназначены для более бедных чужестранцев и караванных слуг и имеют стойла для верблюдов. Кроме этих, других общественных гостиниц для приема приезжих нет.

Город окружен высокой и толстой стеной с зубцами в восточном стиле и башнями на некотором расстоянии друг от друга, защищенными выровненным, но неглубоким рвом; со стороны суши эти укрепления двойные; они, вместе с семью башнями[198], составляют всю мощь Константинополя.

Сераль построен на той части суши, которая вдается в море и имеет четыре мили в окружности. Бо́льшую его часть занимают сады. Все устройство сераля хаотично, потому что на деле это смешение разных построек, украшенных несколькими маленькими позолоченными шпилями и сферами, некрасивыми и беспорядочными. Главный вход расположен рядом с церковью Святой Софии и напоминает ворота в старый, невзрачный город без архитектуры и убранства. Через эти ворота