Копия Веры - Катя Качур

– А может, это вы и умыкнули шкатулку-то, а? Сколько в доме работаете? Может, зависть взяла? – напирал Коля.

Он готов был повесить кражу на кого угодно, чтобы не соблазнять балерину.

– А может, покушаете пока? – нянечка попыталась перевести тему и замолить несуществующий грех.

– Это следствию не помешает, – согласился Коля и, наспех помыв руки, прошел в кухню.

За разговорами прошел час, девочка Ирочка беззвучно играла в соседней комнате, Коля утрамбовал в животе борщ из кислой капусты, бефстроганов с картошкой и подливой, а также два песочных кекса и два компота из свежих яблок. Он явно подобрел, осоловел, почувствовал себя детсадовцем после обеда и готов был даже вздремнуть на стуле. Но в дверь уже кто-то вставлял ключ и открывал замок. Магда появилась на пороге кухни, как монарх на церемонии коронации. Коля невольно отметил, что двухкомнатная хрущевка как-то маловата для персоны такого статуса. На ней было черное короткое платье без рукавов, красная сумочка и красная заколка вдоль пышного пучка волос. Но не это главное. Тысячи женщин в СССР носили черные платья и красные сумочки. Главное – стать: Магда несла свою голову так, будто на ней стоял круглый аквариум с золотой в буквальном смысле рыбкой.

– Младший оперуполномоченный Суханов, – представился Коля и весь подобрался, как перед начальством.

– Ну что, – спросила Магда, – вам удалось найти преступника?

– К сожалению, единственные следы на подоконнике, которые могли бы на него указывать, стерты вашей помощницей.

– Там был след от лап нашей кошки Аббы, – сказала Магда.

– Абба действовала от чьего-то имени, похищая шкатулку? – гася улыбку, спросил Коля.

– Разве вы не знаете всех преступников нашего района в лицо? – изумилась Магда. – Может, расспросите их? Вместо того чтобы задавать мне глупые вопросы.

– Конечно, я знаю всех мошенников нашего района в лицо и по именам, – не стал спорить Коля, – более того, каждый вечер они мне приносят награбленное, чтобы я не мучился и не ловил их с поличным. А главное, они совершают кражи только в пределах одного района. Опять же, чтобы мне удобно было их вычислить.

– Очень остроумно.

– Давайте для начала составим список пропавших вещей, – Колин голос стал более официальным. – Покажите, откуда именно исчезла шкатулка.

Они вошли в комнату, Магда выдвинула ящик комода, наполненный импортным нижним бельем, и показала на него рукой.

– Вот здесь, среди интимных вещей, мы и хранили шкатулку.

– Вещи были разбросаны? Кто-то рылся в них?

– Да нет, я бы не сказала.

– Другие ящики пострадали? Может, в них искали тоже?

– Нет, все было как обычно.

– Могли вы просто переставить шкатулку в другое место?

– Вы что, с ума сошли? Я осмотрела каждый сантиметр в квартире, прежде чем беспокоить милицию.

– Ну хорошо. – Коля сел за стол и достал блокнот с перьевой ручкой. – Давайте запротоколируем, что у вас пропало.

Беседовали часа два. Магда не просто называла конкретные кулоны или кольца, она вспоминала историю любви, связанную с их дарителем. Как назло, лишь серьги с крупными изумрудами достались ей от бабушки. И о бабушке сказать было нечего, разве что родственница хорошо пела и имела прекрасную выворотность суставов, которая передалась Магде по наследству. На остальных украшениях стояла печать роковых встреч, измен, страстей, грехов и червоточин. Коля одурел от имен, названий гостиниц, городов, номеров поездов и самолетов, где случались порочные адюльтеры. Он уже начал клевать носом, но, взяв себя в руки и подчеркнув в списке последние серьги с лабрадором, что подарил муж (написавший ее обнаженной, на минуточку), хлопнул по столу крупной ладонью и резюмировал:

– Итого в шкатулке было двадцать два наименования ценных изделий. – Он зевнул. – Значит, так, Маша. Встречаемся завтра в три часа дня в Измайловском парке. Уяснила?

– В четыре, – поправила заинтригованная Магда, которую Машей называла только та самая бабушка, – в три у меня заканчивается репетиция.

– В четыре, – кивнул Коля и, натянув еще влажные сандалии на уже сухие носки, не прощаясь, покинул дом.

Глава 19

Семечки

На следующий день они встретились возле памятника минометному полку «Катюша». У мента Коли в руках были содранные с клумбы бархатцы и газетный кулек абрикосов, который он купил у бабки на остановке. Магда пришла в дичайший восторг. Так за ней ухаживали во времена младшей школы. Коля сказал, что она прекрасно выглядит, и предложил посидеть на лавочке возле фонтана. Вручил цветы с короткими стеблями и веселыми рыжими кудряшками, протянул кулек – ешь!

– Они же немытые! – усомнилась Магда.

Коля кинулся к фонтану и под струей, что била ближе к краю, помыл абрикосы, нелепо перекладывая их сначала в могучую ладонь, а потом снова в кулек. На сочных боках фруктов отпечатались типографские буквы.

– Ты что, ухлестываешь за мной? – прищурила глаз Магда.

– А что, непонятно? – удивился Коля.

– И целовать меня будешь?

– Буду, – сказал Коля, схватил ее мокрой ладонью за богемный пучок волос и притянул огромные Магдины губы к своим.

Что там произошло у Магды в голове, которая чуть не оторвалась после хватки за пучок, сказать сложно. Но после Колиного поцелуя она поняла, что жить с Архипом больше не станет. А станет с Колей. И переобует его из сандалий в изящные туфли, и переоденет из затертой рубашки в модный нейлон, и поведет его по карьерной лестнице – ножками цок-цок-цок. И станет он гораздо более перспективным и могучим, чем Архип, который то ли будет повешен в Лувре, то ли не будет, черт его знает. Освободившись от десятиминутного ментовского засоса, Магда обмахнулась бархатцами – так себе веер, конечно, – и накинулась на абрикосы с типографскими буковками на бочках. Ела жадно, смеялась, как пьяная, и не чувствовала земли под ногами. Тем более по аллеям славы он нес ее на руках, словно пушинку. Не так, как несут партнеры по сцене, проклиная за лишний килограмм, а прямо вот со всеми съеденными абрикосами и двумя кружками выпитого кваса. Напоследок – шиковать так шиковать – купил кулек семечек, и они грызли их по дороге домой, плюя кожуру прямо на асфальт. Для рафинированного мира Магды это было самым что ни на есть новаторством – тем, что вело ее по судьбе, что заставляло менять вокруг лица и интерьеры, что позволяло чувствовать вкус жизни. Сейчас это был вкус абрикосов с газетной бумагой, кваса, семян подсолнечника и солоноватой Колиной слюны.

– Ну что, Маша, – подытожил он у остановки трамвая, – к тебе?

И они поехали к ней, и наслаждались друг другом в супружеской постели, забыв о дочке, что спала с няней в соседней комнате,