Копия Веры - Катя Качур

* * *

Магда Коле нравилась. Но любил он Юлю из швейного техникума (вот где Вера бы порадовалась). На Юле он хотел жениться и вести понятную ему жизнь. А что делать с экзальтированной Магдой, он не знал. Но пока балерина не забрала заявление о краже, продолжал баловать ее квасом и семечками. Уже прошло полгода, уже Ирочка начала называть Колю «папой», поскольку видела его чаще, чем Архипа, уже Мустакас вернулся в Москву и устраивал Магде сцены ревности, а Петр Иваныч Рассомахин не отзывал свой приказ обратно. Коля вяло волочился за Магдой, возобновив свои встречи с Юлей. Тут уже Магда почувствовала неладное и стала караулить Колю у входа в отделение милиции. Ее гордый пучок выучили все дежурные, докладывая младшему оперу, что, мол, сидит, ваша балерина на скамеечке, ждет. Коля выходил в окно, благо кабинет его располагался на первом этаже, манкировал встречами с Магдой, перестал покупать ей сласти и не дарил цветы – зима, бархатцы, спасавшие его до ноября, скукожились под снегом. В какой-то момент она пропала. То ли подавилась собственной гордостью, то ли всецело отдалась искусству – Коля не знал. Но как только настал апрель и земля подернулась первоцветами, Магда позвонила дежурному и попросила соединить с Николаем Сухановым.

– А знаешь, у меня есть что-то такое, ради чего ты бросишь дела и прибежишь ко мне домой, – сказала она загадочным тоном.

И он почему-то поверил. И приехал тот же час. Дверь открыла та же няня в фартуке, облитом сахарной глазурью. Он попытался было сначала пообедать, но Магда затащила его в свою комнату, где почему-то от стены было отодвинуто пианино.

– Закрой глаза, – сказала Магда и кинула в него розовое боа из перьев.

Голодный Коля обмотал боа вокруг глаз и дополнительно зажмурился, как в детстве, играя в прятки.

– А теперь открой!

Он сорвал повязку и уставился на Магду, которая в позе хозяйки Медной горы держала в руках малахитовую шкатулку.

– Вуаля! – эффектно подняв подбородок, сказала она.

– Мошенник влез в окно и вернул шкатулку на место? – уточнил Коля.

– Нет! Видимо, я переставила ее на пианино, а моя Абба, шалунья, сбила шкатулку лапой, и та упала в щель между инструментом и стеной.

– Ничего себе Абба-боксерша, свалить малахитовый ларчик! – восхитился счастливый Коля.

– Она и вазы на пол кидает, и каменные статуэтки!

Они сели голова к голове на супружескую постель и пересчитали все украшения. Ровно двадцать два.

– Ну все? – обнял ее Коля. – Дело закрыто? Можешь забирать свое заявление!

– А это значит, наш роман подошел к концу? – грустно улыбнулась Магда.

– У меня есть девушка, Маш, – честно признался Коля. – И она беременна.

– Вот и прекрасно, – ответила Магда. – Второго ребенка я уже не рожу, а дети тебе нужны. Поживи со своей Юлей года три и возвращайся ко мне. Насовсем. Я уж, в отличие от нее, сделаю из тебя генерала.

– Откуда ты знаешь, что она Юля? – изумился младший опер.

– Да я все о тебе знаю на многие годы вперед. Поверь, интереснее, чем со мной, тебе ни с кем не будет. И большего в жизни ты ни с кем не добьешься. Фамилию твою дурацкую я, конечно, не возьму, останусь Магдой Мустакас, но судьба нас ждет красивая. Так что иди. Скоро на клумбах будет много цветов. Я жду тебя.

* * *

Через три года они поженились. Он к тому времени стал старшим опером, вырос от прапорщика до младшего лейтенанта. А уж за ближайшие десять лет вместе со связями Магды дотянулся до полковника, получив три звезды на погоны, будучи лишь тридцатидевятилетним. Возглавил столичный уголовный розыск. Растил сразу двух детей – родную Арину и неродную Ирочку, которую, впрочем, по-своему любил. С Архипом, бывшим мужем Магды, изредка пересекался, считал его взбалмошным и ненадежным, как и всех художников, впрочем. Постепенно выдал замуж своих дочек. Сначала младшую Арину, потом, через восемь лет, старшую Ирочку. Арина быстро родила и уехала за рубеж, ее супруга Коля знал плохо, а вот с Денисом – мужем Иры – часто имел общие дела, находясь примерно на одной ступени власти и интересов.

С Магдой они расстались, когда обоим было к шестидесяти. Ну как расстались – просто стали жить в разных домах. Каждому отошло по городской квартире и подмосковной даче. Ей, как всегда, захотелось новизны, и она увлеклась программистом. Коля в компьютерах ничего не шарил и отпустил ее с богом. Тем более из-за границы ему прислали внука Жору, Арининого сына, который не хотел учиться в Сорбонне, а насмотрелся русских сериалов и, как дед, мечтал ловить преступников в России. Коля направил его в колледж МВД, а потом пристроил опером в место, где сам начинал, – районное отделение полиции Измайлово. Пока Жора учился в колледже, приемная дочь Ирочка родила Полю – чудесную девочку, которая называла его «деда-два», ибо первый номер был присвоен любящему внучку до одури Архипу Мустакасу. Не то чтобы они часто встречались с Поленькой, но иногда «большой мент» приглашал их домой или на дачу вместе с родителями, вместе с Магдой и Архипом – Коля был широк душой. В это же время у него гостили бывшая жена Юля, внук Жора (Георгий) и нынешняя пассия Алевтина. Как ни странно, на момент обедов и ужинов вся эта компания мирно уживалась, и уже потом, разъехавшись по квартирам, рьяно мыла друг другу кости. Поля очень любила «молодого мента» Жору и часто забиралась к нему на колени поиграть в «поимку преступников». Жору ей представили как двоюродного брата, старшего на десять лет, хотя по факту никакой родственной крови в них не было. Когда Поленьке исполнилось двенадцать, Георгий уже работал, как дед, младшим опером в Измайлово. Он искренне и с азартом, в лицах и по голосам рассказывал ей реальные истории задержаний и видел в ее глазах такой восторг, что сам чувствовал себя героем.

– …и вот по словам гражданки Фроловой составляем мы портрет преступника Габищева и делаем рассылку во все СМИ и соцсети, – говорил, захлебываясь, Георгий. – И тут звонит нам одна бабулька и говорит: знаю я эту рожу! То ж мой сосед по лестничной площадке!

– Погоди, Жор, – перебивала Поленька. – А как вы составляете его портрет?

– Ну это программа есть такая, компьютерная, вводишь в нее данные, форму лица, носа, глаз, губ, и она сама составляет.

– А давай я буду этой программой, понарошку, – завелась Поля. – Ты мне говоришь данные, а я – рисую.

Жора