Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

дни, на рассвете или когда на крыши домов опускается солнце, памятник озарен живым розовато-золотистым светом, и кажется, Маяковский взгромоздился на камень, чтобы могучим голосом провозгласить:

И жизнь

            хороша,

и жить

          хорошо.

По правую руку от Маяковского в театре идут его пьесы. По левую — в дни революционных праздников на фасаде здания появляются слова:

Мы говорим Ленин,

                             подразумеваем —

                                                        партия,

мы говорим

                 партия,

                            подразумеваем — Ленин.

Жизнь продолжается. Маяковский живет. Живет каждой строчкой своих стихов, живет, потому что годы Советской власти — и те, что уже прошли в трудах и борениях, и те, что идут сейчас, — время Маяковского.

Е. Т. Кабаченко из Ставрополя в письме в редакцию «Огонька» писал: «Мы, читатели, чья юность наступила в ту пору, когда поэзия Владимира Маяковского шествовала по нашей стране, сам поэт выступал перед читателями и рабочими в различных городах: Харькове, Краснодаре, Пятигорске…

В годы Великой Отечественной войны стихи Владимира Маяковского сопутствовали нам в битве за Кавказ, в боях на Висле и у стен Берлина. Я писал об этом в газете «За советскую Родину», в которой нес в годы войны службу. Но это дела теперь уже давно минувших лет. Мне сейчас очень трудно выразить все, что я думаю о судьбе Владимира Маяковского. Но кратко скажу, что те же «силы», которые укоротили годы жизни поэта, кое-где и сейчас отравляют хорошее творческое настроение порядочным людям…

Каждому из мало-мальски осведомленных людей, любящих советскую литературу, известно, что у поэта Владимира Маяковского был подвиг, была трагедия, была, есть и будет «Слава поэта».

Всегда помнятся словно на камне выбитые слова поэта:

Мне наплевать

                      на бронзы многопудье,

мне наплевать

                      на мраморную слизь.

Сочтемся славою, —

                               ведь мы свои же люди, —

пускай нам

                 общим памятником будет

построенный

                    в боях

                              социализм.

Наплевать! Но памятник творцу этих строк высится в центре Москвы, вне зависимости от иронического отношения поэта к такого рода увековечиванию его жизни. Главное, что Маяковскому и многим похожим на него людям других, более прозаических профессий, отдавшим жизнь за родину, вечным памятником является построенный в боях социализм. Надо было быть ленинцем, провидцем и великим оптимистом, чтобы во вступлении к оставшейся ненаписанной поэме «Во весь голос» так необыкновенно просто и точно провозгласить видимый поэтом построенный в боях социализм. Поэмой является сама жизнь Владимира Маяковского, прожитая во весь голос.

У Маяковского, на первый взгляд, было мало друзей… Но это только кажется, только на первый взгляд. На самом деле у поэта были тысячи тысяч друзей. Для них он жил, писал, к ним обращался стихами и прозой. К ним, прорвав громаду лет, пришла поэзия Маяковского, пришла к тем, кто теперь может только читать Маяковского и что-либо написанное о Маяковском.

Немало за последние годы в литературе нанесено всяческих модных поэтических поветрий, вольно или невольно пытавшихся отодвинуть прямую и честную поэзию Маяковского на задний план, изобразить Маяковского и его поэзию отжившими. Те, о которых поэт обобщенно говорил, как о желающих «отдохнуть у тихой речки», не вывелись и ныне. И временами они становились до невозможности надоедливыми. Этому в большой степени способствовали и различные воспоминания, представляющие в кривом зеркале жизнь Маяковского. Но советские читатели умеют отличать правду от неправды. Думается, абсолютно прав москвич инженер-экономист Р. Б. Гуськов, в своем письме в редакцию «Огонька» написавший следующее: «Хорошо, что накануне 75-летия со дня рождения великого поэта нашей страны начат принципиальный партийный разговор о самом сложном и трагическом периоде в жизни В. Маяковского. Хотелось бы, чтобы этот разговор был продолжен, так как во многом неясны мотивы, приведшие к трагической развязке 14 апреля 1930 года.

Как, например, понять брошенную в мемуарах И. Эренбурга «Люди, годы, жизнь» фразу о том, что жизнь Маяковского «разбилась о поэзию»?

А журнал «Новый мир» (№ 1 за 1967 год) опубликовал воспоминания Б. Пастернака «Люди и положения», в которых личность великого поэта революции представлена в явно искаженном свете. Пастернак пишет: «Мне кажется, Маяковский застрелился из гордости, оттого, что он осудил что-то в себе или около себя, с чем не могло мириться его самолюбие».

Вообще страницы воспоминаний Пастернака, посвященные В. Маяковскому, нельзя читать без чувства глубокого возмущения несмотря на весь их субъективизм.

И самое обидное, что эти воспоминания, напечатанные в одном из наших ведущих литературных журналов, остались без внимания критики».

Да, действительно записки Б. Пастернака остались в печати словно бы незамеченными. Видимо, объяснить это можно только тем, что самого автора столь субъективистских записок ко времени их опубликования уже не было в живых. Но следовало ли публиковать их, заведомо зная, насколько они ошибочны и порой, как ни грустно об этом писать, злобны? Возможно, сам Б. Пастернак воздержался бы от их публикации, перечитав их и разобравшись в том, что они компрометируют не столько Маяковского, сколько самого Пастернака? Во всяком случае, нам неизвестны попытки Б. Пастернака публикации записок о Маяковском при своей жизни.

Но правда живуча. Правда может какое-то время находиться под спудом, а все же потом прорвется.

Такой правдой является сама жизнь и поэзия Маяковского. Публикация в «Огоньке» статей «Любовь поэта» и «Трагедия поэта» вызвала большой приток писем, свидетельствующих о том, что Маяковский дорог для всех поколений советских читателей. Нет никакой возможности приводить все письма читателей, отозвавшихся на публикации, пролившие новый свет на жизнь и творчество Владимира Маяковского, но и не привести хотя бы некоторые из них тоже невозможно.

А. А. Козлов из Челябинска пишет: «Я абитуриент, прожил 21 год и только лет пять назад открыл для себя Маяковского. Не понимаю, как мог раньше не понимать и не любить его, не восхищаться этим железным поэтом и гражданином. Но до сих пор я даже не подозревал и не догадывался, сколько было врагов у моего любимейшего поэта, сколько самоотверженной убежденности и воли нужно было ему, преданнейшему народу и революции поэту, чтобы служить своему же народу. И тем сильнее мой гнев и возмущение против тех, кто, может быть, и послужил причиной настоящей гибели Маяковского, а потом лицемерно выискивал удобную версию его смерти. Теперь эта «бездарнейшая погань» не смеет и голоса подать против него: всенародная любовь и признание В. В. Маяковского навсегда заставили замолчать их голоса в советской литературе… Имя Владимира Владимировича Маяковского навсегда останется в памяти нашего народа как величайшего поэта советского времени, как выразителя идей своего времени. Его имя стоит рядом с