Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

Только надо навсегда очистить память поэта от всего случайного, наносного, от недобросовестных попыток монополизировать его наследие. Это надо сделать всюду — и в первую очередь в изданиях поэта. В многочисленных комментариях некоторых изданий читатель иногда узнавал не столько о жизни самого поэта и его творчестве, сколько о частностях и зряшних пустяках из жизни других людей. Всяческие ракушки, прилипшие по океанскому ходу жизни поэта, должны навсегда отвалиться.

Поэзия Маяковского является национальным достоянием нашего народа, его неотъемлемой собственностью, поэтому творчество и жизнь поэта должны быть исследованы скрупулезно, объективно и полностью избавлены от случайных и вкусовых домыслов. Думается, что в результате такой работы могла бы стать наиболее полная, популярно написанная книга о жизни и творчестве поэта.

…Маяковский стоит, добрый и великий, на площади своего имени, пристально всматриваясь в лица своих потомков.

А рядом течет, бурлит, как океан, воспетая им жизнь.

1968

ОСЕННИЕ ПРОСЕКИ

НЕЗАБЫВАЕМОЕ

Выступая на Втором съезде писателей СССР, Александр Петрович Довженко говорил о том, что скоро наши люди выйдут в космос и достигнут далеких планет.

Индивидуумы, не связанные с научной фантастикой, не очень серьезно приняли речь писателя и кинорежиссера. Помнится, один мой коллега по перу, весьма земной человек, если и думающий о сферах, так только о тех, что в пределах его досягаемости, воскликнул: «Ну, конечно, Довженко всегда куда-то заносит! Его послушать, так у нас сплошной ренессанс в науке и технике. Лучше бы он тщательней присматривался к тому, что происходит на земле».

Нигилизм, уже тогда пробивавший надпочвенный слой земли, только начинал свое шумное шествие.

Коллега мой был не то чтобы законченный нигилист. В те дни он только пробовал себя на данном направлении, проверял, можно ли жить и утвердиться на этой зыбкой почве.

Известно, куда «занесло» нашу, космическую науку. Об этом свидетельствуют вымпелы СССР, доставленные нашими летающими конструкциями на Луну и Венеру.

Александр Довженко видел не только вдаль, но и очень высоко. Вместе с тем он отлично видел и дела земные. Его точный художнический взгляд бескомпромиссно различал все, что происходит на земле. Именно это и запечатлевало его никогда не лгавшее перо. В те дни, когда ему было трудно (а ему бывало трудно), он словно бы замыкался, молчал, впитывал в себя то, что происходило вокруг него. И не жаловался. У него было удивительное понимание «модных» явлений. Можно только представить, сколько осталось не написанным и не воспроизведенным на экране из-за того, что смерть оборвала его жизнь. Но и то, что осталось, является очень ценным наследством не только в кинематографии, но и в литературе. Довженко отлично разбирался в земных делах и мог, да и не только теоретически мог, но и делал это, отобрать главное от третьестепенного. Он с презрением отбрасывал мелкие пакости, которые жизнь услужливо совала ему в руки: людей много, среди них немало мечущихся мещан, готовых за чечевичную похлебку без всякого сожаления отдать и то, к чему они, собственно, и не были причастны, — героическое прошлое нашего народа, не только в прошедших столетиях, но и недавнее прошлое, ратный подвиг советских народов в последнюю, очень тяжелую для нас войну.

Удивительное сочетание конкретного и эпического видения мира всегда было свойственно творчеству Александра Довженко. От «Земли», «Щорса», «Аэрограда» и до последних его работ — именно это обобщенное видение и изображение действительности вывело Довженко в неповторимого, своеобразного мастера.

Довженко нельзя подражать, ему можно только следовать.

Самого мастера уже нет, а картины мастера продолжают появляться, удивляя зрителей монументальностью, высоким драматизмом и очищенной от бытовизма поэзией.

Жена и друг Александра Довженко Юлия Ипполитовна Солнцева удержала в своих руках знамя Довженко. Это она выпустила в свет фильмы по довженковским произведениям. И эти фильмы стоят в одном ряду с тем, что было сделано Александром Довженко при жизни.

И вот новая встреча с Довженко и Юлией Солнцевой. Закончен фильм «Незабываемое», сценарий которого написан по мотивам военных рассказов Довженко. Сюжетную основу фильма составляет история семьи председателя украинского колхоза Петра Чабана. Фильм начинается семейным праздником в семье Чабанов. Широкий стол. Яркое украинское лето. Татьяна, жена Петра Чабана, поднимает чарку и говорит:

— Ой, спасибо вам, дети мои, что увидеть вас всех довелось хоть раз за столько лет… Широким мир стал. Пошли ж вам, боже, счастливую долю да силу в руки, чтоб выполнить свой долг перед миром, чтоб возвеличить землю нашу трудами, чтоб цвела и росла вона…

И в это мгновение страшной силы взрыв потрясает село.

Началась Великая Отечественная война. И уже не на мирном поле, а на полях войны придется исполнять детям Татьяны и Петра Чабанов свой долг, имея силу в руках и веру в своем сердце. Горькие дни отступления придется испытать им, но не согнутся они, не падут ниц перед вражиной. Как потерянная, стоит возле колодца Олеся, затуманенными от горя глазами смотрит, как идут и идут мимо нее, отступая, бойцы нашей армии. Зачерпывает Олеся ковшом студеной колодезной воды, угощает задымленных черным дымом войны солдат. Подходит к колодцу Василь, молодой боец, говорит ему Олеся:

— Слушай, я тебя о чем попрошу… Останься со мной… Скоро ночь… Если можно, слышишь? Я дивчина. Придут немцы завтра или послезавтра… Замучат меня… Пусть будешь ты… Останься!

— Я не могу взять тебя… Я в танке горел под бомбами вчера, — говорит Василь. — Я не герой…

— Ты наш…

— Я отступаю, бегу… Пойми мой стыд!

И все же остается Василь в прибранной украинской хате. Разбрасывает Олеся по полу цветы… И сидят они за столом в чистой хате, сами чистые и простые…

А где-то, приближаясь, слышна грозная песня войны.

И, уже прощаясь на рассвете, говорит Василь:

— Я не забуду тебя, Олеся, дорогая моя… жена. Я никогда не забуду ни тебя, ни твоей хаты, ни криницы под вербами. Я покидаю тебя на нашей земле. Ну, что моя жизнь без тебя?

— Василю? — шепчет Олеся.

— Что ты будешь думать обо мне?

— Я спасаю свой род. Я буду ждать и надеяться. Не опоздай, Василь!

Василь горячо отвечает:

— Я вернусь к тебе. Я вернусь к тебе с армией, закаленный и верный. Я пробьюсь к тебе через все пожары, и доты, и мины, через все на свете! Какая бы ни была — я вернусь к тебе! Пусть будешь ты черная и больная, покалеченная врагом. Пусть поседеешь ты от горя и слез,