Альмодовар: автопортрет в семи фильмах - Джеймс Миллер

друг, все еще получает роли, что немного удивительно, поскольку он всю жизнь был наркоманом, чьим прорывом стала роль в фильме «Вкус». Сальвадор признается, что не видел Альберто три десятилетия – когда этот фильм вышел на экраны, он был в ярости из-за того, что актер принимал наркотики на протяжении всех съемок, но, по его словам, посмотрев фильм еще раз, он был удивлен тем, насколько хорошим он ему показался, даже с игрой Альберто.

Когда Сальвадор выходит из кафе, звуки пианино на заднем фоне напоминают ему то время, когда священник католической школы-интерната выбрал его солистом хора мальчиков. В кадре сцены отбора в хор Сальвадор рассказывает о годах, проведенных им в этой школе, говоря: «Они сделали из меня совершенного невежду», позволив отказаться от посещения уроков географии и истории, чтобы репетировать с хором.

На этом этапе фильм распадается на два эпизода, нарисованных и анимированных Хуаном Гатти, первый из которых называется «География» и показывает, как Сальвадор впоследствии путешествовал по земному шару и узнавал о мире как знаменитый кинорежиссер; и второй, озаглавленный «Анатомия», в котором Сальвадор голосом за кадром объясняет, как он «познал свое тело через боль и болезни», сопровождая это фотографиями упоминаемых органов, перечислением недомоганий и болезненных чувств, которые он также испытывает: «Меня терзают и абстрактные муки. Душевные боли, такие как паника и тревога, добавляют в мою жизнь тоску и ужас. И, естественно, все это уже много лет чередуется с депрессией».

Кадр меняется, и мы видим Сальвадора в такси, а его голос за кадром продолжает: «Когда ночью во мне соединяются все эти боли, я верю в Бога и молюсь, – размышляет он. – А когда боль какая-то одна, я атеист». Как будто он переживает прилив веры, каким бы мимолетным он ни был, вызванный, как описал Серен Кьеркегор[115] в книге «Страх и трепет», чувством тревоги, настолько глубоким, что даже атеист может в полной мере ощутить «одиночество вселенной».

* * *

Такси высаживает Сальвадора у скромного домика в деревне неподалеку от Мадрида. Он приехал к Альберто Креспо, заставив актера сильно удивиться такому неожиданному визиту: «Чего тебе надо?» Стены украшают три афиши фильмов с участием Креспо: «Гамлет» и «Кошка на раскаленной крыше» в гостиной и «Вкус» на кухне – напоминание о том, что Сальвадор, вероятно, пришел пригласить Креспо, которого он не видел три десятилетия, присоединиться к нему на показе восстановленной копии фильма Испанской фильмотекой.

«Тридцать два года мне не удавалось примириться с этим фильмом», – говорит Сальвадор. Да, они не общались три десятилетия; правда и в том, что режиссер не пригласил Альберто представлять фильм на его первой премьере; но именно поэтому Сальвадор считает, что «будет правильным, если они оба представят его сейчас».

Альберто насторожен. Время идет.

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

Мы видим художника маленьким мальчиком на ночном вокзале со своей матерью на фоне взрывающихся фейерверков: они вдвоем начинают все сначала в Патерне, городке на окраине Андалусии, и по воле судьбы они прибыли как раз к открытию в городе ежегодного фестиваля Ла Корда, когда горожане празднуют окончание лета, шествуя парадом по центру города и запуская десятки тысяч фейерверков менее чем за тридцать минут.

Сальвадор живо помнит фейерверк, а также свою радость, когда в мусорном баке на вокзале находит выброшенную кем-то книгу – в сценарии указано, что это «Здравствуй, грусть!» Франсуазы Саган. Он вспоминает альбом с коллекционными карточками голливудских звезд, которые собирал, и то, как его мать подарила ему плитку шоколада с двумя новыми снимками в качестве угощения: «Лиз Тейлор и Роберт Тейлор. Кто это? Думаешь, брат с сестрой?»

«Какой позор… Скитаемся, будто цыгане», – говорит его мать.

«Мне вокзал этот нравится», – отзывается Сальвадор.

«Все выдумываешь, сынок. В кого ты пошел такой?»

* * *

Через два дня после неожиданной встречи Сальвадора с Альберто Креспо наносит ответный визит, появляясь у дверей дома режиссера. (Декорации для дома – точная копия дома Альмодовара под Мадридом, который заполнен произведениями искусства.)

«Ну у тебя и домина, приятель», – говорит Альберто.

Он изучает два полотна Сигфридо Мартина Беге, еще одного ветерана мадридского движения, который работал в фигуративном стиле с сюрреалистическими, метафизическими и мифическими отсылками. Темнеет. Сальвадор и Альберто сидят на большом диване перед телевизором с большим экраном, окруженные книжными шкафами, заполненными DVD, Blu-ray и книгами. По телевизору показывают La nina santa («Святая девушка»), аргентинский фильм Лукресии Мартель, спродюсированный Альмодоваром и его братом в 2004 году, о благочестивой девушке, чьи эротические желания пробудились после того, как она начала шпионить за доктором средних лет, который лапал ее, потому что она чувствует, будто Бог хочет, чтобы она спасла душу доктора. («Я не верю в чудеса, – объяснил Мартель в интервью, – но я верю в эмоции, которые вы испытываете перед чудом, – эмоции оттого, что вам открывается что-то неожиданное».)

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

Альберто решает исследовать дом. Сев за режиссерский стол, он обнаруживает, что экран рабочего стола включен и предлагает ему множество документов с названиями (в соответствии со сценарием), такими как «Обходной путь», «Параллельные матери», «Слишком часто меняющий пол», «Странный образ жизни». Он нажимает на файл, озаглавленный словом «Зависимость».

Когда Сальвадор приходит в себя, Альберто заявляет, что только что прочитал «Зависимость» и думает, что было бы здорово поставить его как театральную пьесу для одного актера. Сальвадор сопротивляется этой идее: «Я написал его, чтобы все забыть».

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

* * *

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

На сцене рассказчик, которого играет Альберто, стоит у большого белого экрана и вспоминает неожиданный успех своего первого фильма, последовавшие за этим напряженные дни написания сценария и съемок, а также длительные поездки в Кот-д’Ивуар, на Кубу, в Мехико – фотографии этих мест проецируются на экран – места, где они могли бы избежать соблазнов Мадрида, а Марсело мог бы на время отказаться от своей привычки.

Рассказчик вспоминает, как «мы оба здорово навеселе слушали, как Чавела Варгас исполняет “Ночь моей любви”, и Альберто расплакался – то ли спонтанно, то ли в результате репетиции, точно сказать невозможно, – когда театр наполнился голосом Варгас, поющей: “Я хочу ощутить радость возвращения корабля./И тысячи колоколов славы зазвонят,/Чтобы провозгласить тост за ночь моей любви”».

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■

Белый свет отбрасывает тень Альберто на белый экран позади него. «Под стеной, покрашенной в белый цвет,