Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

Егор тихо рассмеялся и покачал головой.

— Не переживай. Чтобы удивить старосту, нужно очень постараться. За четыре года один студент случайно перепутал учебный полигон с внутренним садом, другой умудрился заснуть в архиве и проснуться только после того, как его официально объявили пропавшим. На этом фоне человек, которого обсуждает вся Империя, выглядит почти обычной рабочей задачей. Единственное, чего я действительно не люблю, — это когда новички пытаются произвести впечатление в первый же день. Обычно после этого мне приходится объяснять преподавателям, почему очередной герой решил проверить собственное бессмертие.

Я почувствовал, что напряжение окончательно отпускает. Егор разговаривал так естественно, будто мы познакомились не несколько секунд назад, а уже давно жили в одном корпусе. Он не задавал вопросов о лицензии, не пытался осторожно выведать подробности встречи с Императором и не рассматривал меня как редкую диковинку. Кажется, для него я был просто еще одним студентом, которому предстояло привыкнуть к новой жизни.

Егор тем временем положил папку на стол и, бросив быстрый взгляд в окно, задумчиво произнес, что сидеть в комнате в первый вечер — худшее решение из всех возможных. По его словам, Академию невозможно понять по рассказам преподавателей или официальным правилам. Ее нужно пройти своими ногами, услышать шум вечерних коридоров, увидеть, как старшекурсники спорят в библиотеке, как в столовой продолжают обсуждать задачи даже после ужина, и понять одну простую вещь: здесь почти никто не живет прошлым. Каждый день начинается заново, и именно поэтому большинство студентов так быстро перестает интересоваться чужими титулами.

Он поднял сумку на плечо и вопросительно посмотрел на меня.

— Если силы еще остались, пойдем. Есть одно место, которое любой студент Академии считает важнее собственного общежития. Обычно именно там заканчиваются первые иллюзии о легкой учебе и начинаются настоящие знакомства. И, поверь, к библиотеке это место имеет весьма отдаленное отношение.

Мы вышли из башни, и прохладный вечерний воздух сразу вытеснил из головы остатки напряжения. Узкие дорожки между корпусами были заполнены студентами, но никто никуда не бежал. Одни возвращались с занятий, оживленно споря о только что закончившейся практике, другие сидели прямо на каменных бордюрах, разложив конспекты и продолжая что-то доказывать друг другу с таким азартом, будто от этого зависел итог завтрашнего экзамена. Где-то неподалеку раздался дружный смех, за которым почти сразу последовал возмущенный голос преподавателя. Судя по спокойной реакции окружающих, подобные сцены здесь повторялись ежедневно и давно стали частью академической жизни.

Егор шел неторопливо, здороваясь с каждым вторым встречным. Кто-то приветственно поднимал руку, кто-то успевал обменяться с ним парой фраз на ходу, а одна девушка даже сунула ему в руки толстую книгу, буркнув, что он снова забыл ее в аудитории. Он виновато улыбнулся, поблагодарил и без всякого смущения признался, что уже второй раз за неделю оставляет учебники в самых неожиданных местах. Было видно, что его знают многие, но вовсе не потому, что он староста. Просто рядом с ним люди чувствовали себя спокойно.

Я невольно обратил внимание, что почти никто не задерживал на мне взгляд дольше нескольких секунд. Конечно, некоторые узнавали меня, тихо переговаривались между собой или с любопытством оборачивались вслед, однако никто не спешил окружать меня вопросами. После дворца это казалось почти невероятным. Там каждое мое появление сопровождалось напряжением, словно все заранее ожидали какого-то политического события. Здесь же жизнь продолжала идти своим чередом, и это ощущение неожиданно оказалось самым приятным подарком за последние дни.

Егор, заметив мой интерес, только пожал плечами и сказал, что Академия очень быстро лечит людей от чрезмерного любопытства. По его словам, каждый новый учебный год сюда приезжают талантливые наследники Великих Домов, победители турниров, обладатели редких лицензий и просто гении, уверенные, что способны изменить мир. Через пару месяцев выясняется, что Потоку совершенно безразлично, кто кем был за воротами Академии, а преподавателям еще меньше интересно, сколько поколений твоих предков изображено на семейном гербе. После первой же серьезной сессии большинство студентов начинает уважать не титулы, а тех, кто способен честно признать собственную ошибку и исправить ее.

Мы свернули на широкую аллею, ведущую к центральному двору. Посреди площади журчал высокий фонтан, вода в котором не падала вниз привычными струями, а медленно двигалась по сложной спирали, словно невидимые руки непрерывно удерживали ее в воздухе. Вокруг сидели десятки студентов, кто-то читал книги, кто-то играл в настольную игру с резными каменными фишками, а несколько человек ожесточенно спорили над какой-то задачей, рисуя мелом сложные схемы прямо на плитке. Никто не обращал внимания на то, что вода нарушает все привычные законы природы. Для местных это было столь же обыденно, как для меня когда-то школьный двор.

Я остановился возле фонтана и некоторое время молча наблюдал за этим странным спокойствием.

— Знаешь, что удивляет больше всего? — наконец спросил я. — После всех разговоров о Нулевой лицензии я ожидал увидеть место, где каждый пытается доказать, что он сильнее остальных. А пока складывается впечатление, будто большинство студентов соревнуется только с самими собой.

Егор посмотрел на парня, который уже третий раз подряд стирал с каменной плитки собственные расчеты и терпеливо начинал их заново.

— Именно поэтому многие остаются здесь гораздо дольше, чем планировали, — ответил он. — Академия довольно быстро объясняет одну неприятную вещь. Настоящий соперник почти никогда не сидит напротив тебя. Обычно он каждое утро смотрит на тебя из зеркала и очень не любит признавать, что вчера оказался умнее сегодняшнего.

Я невольно усмехнулся. Эта мысль прозвучала слишком просто, чтобы выглядеть красивой цитатой, и именно поэтому легко запоминалась. Похоже, у Академии действительно существовали собственные неписаные правила, и они рождались не в кабинетах ректора, а в разговорах между людьми, которым каждый день приходилось становиться немного лучше, чем были накануне.

Мы неторопливо продолжили прогулку по Академии, пока дорожка не вывела нас к самому старому корпусу, сложенному из темного камня. Он заметно отличался от остальных зданий. Здесь не было широких окон, изящных арок и декоративных элементов, которыми украшали новые постройки. Толстые стены выглядели так, словно пережили не одно столетие, а над тяжелыми дубовыми дверями висела простая бронзовая табличка с единственной надписью: «Зал первого Потока». В отличие от остальных мест, возле входа почти никто не задерживался. Даже самые шумные студенты, проходя мимо, невольно понижали голос.

Я вопросительно посмотрел на Егора, и тот сразу понял, что именно привлекло мое внимание. Он объяснил, что именно здесь проходят первые практические занятия всех без исключения студентов Академии, независимо от происхождения, лицензии и положения