Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

семьи. По его словам, традиция не менялась уже несколько столетий, потому что преподаватели считали несправедливым делить новичков до того, как Поток впервые ответит каждому из них. Академия могла признавать заслуги родителей, уважать достижения старших братьев и помнить историю Великих Домов, но первый шаг каждый делал самостоятельно.

Мы уже собирались идти дальше, когда двери корпуса неожиданно распахнулись. Изнутри вышла группа уставших старшекурсников, оживленно обсуждавших только что закончившееся занятие. Один из них заметил Егора, приветственно кивнул ему и, переведя взгляд на меня, без всякой насмешки произнес, что завтра новичков ждет очень длинный день. Его товарищ тихо усмехнулся и добавил, что после первого занятия большинство первокурсников перестает задавать вопрос, почему Академия считается самым сложным местом в Империи. Они ушли так же спокойно, как появились, не пытаясь нагнать таинственности, и именно эта естественность почему-то заставила меня задуматься сильнее любых предупреждений.

Егор проводил их взглядом и неожиданно стал серьезнее.

— Есть одна вещь, которую тебе никто не скажет на официальном собрании, — произнес он после короткой паузы. — Здесь принято считать, что Академия принимает каждого, кто успешно прошел поступление. Это красивая легенда, которую очень любят повторять во время торжественных речей. На самом деле все происходит немного иначе. Академия знакомится с тобой только после первого занятия. До этого момента ты для нее всего лишь человек с личным делом и фамилией в списке.

Я задумчиво посмотрел на старые двери корпуса.

— А если ей не понравится новое знакомство?

Егор усмехнулся, но на этот раз в его улыбке чувствовалось больше уважения к месту, чем желания пошутить.

— Тогда тебе придется очень постараться, чтобы доказать, что она ошиблась. Здесь все начинают с нуля, Максим. Некоторые просто забывают, что это правило относится абсолютно ко всем.

Мы молча направились обратно к башне, и разговор сам собой затих. Над Академией уже окончательно опустился вечер. В окнах учебных корпусов горел теплый свет, на тренировочных площадках еще продолжались последние занятия, а где-то далеко ударил старый бронзовый колокол, возвещая окончание учебного дня. Завтра этот звук станет для меня началом новой жизни, но сейчас он прозвучал как предупреждение человеку, который еще не представлял, насколько сильно изменится его мир всего через несколько часов.

Вернувшись в комнату, я обнаружил на письменном столе аккуратно сложенную темно-синюю папку с гербом Академии. Никто не говорил, что ее принесут, и дверь, насколько я помнил, оставалась запертой, однако на этот раз внутри не было ни загадочных писем, ни пугающих посланий. Лишь расписание первого учебного дня, схема корпусов и небольшой лист, исписанный ровным аккуратным почерком.

В самом низу страницы, отдельно от официального текста, была выведена единственная строка:

«Первое занятие определяет не твой талант. Оно показывает, способен ли ты честно встретиться с самим собой.»

Я перечитал эту фразу несколько раз, затем медленно закрыл папку и подошел к окну. Где-то в глубине Академии снова ударил колокол, а в темноте на мгновение вспыхнули серебристые нити Потока. Почему-то именно сейчас я окончательно понял, что настоящие испытания начинаются не тогда, когда тебе вручают Нулевую лицензию, а тогда, когда впервые предлагают доказать самому себе, чего она на самом деле стоит.

Глава 13. Имперская Академия принимает новый приказ

Колокол прозвучал гораздо раньше, чем я успел окончательно проснуться. Его тяжелый, густой звук прокатился над всей Академией, отражаясь от каменных башен и широких внутренних дворов. Вчера вечером этот звон показался мне почти торжественным, но сейчас в нем ощущалось что-то совершенно иное. Он не приглашал студентов на очередной учебный день. Он поднимал Академию, словно огромный живой механизм, который неожиданно получил новый приказ и начал работать быстрее привычного. Я подошел к окну и сразу понял, что чувство тревоги меня не обмануло.

Внутренний двор, еще вчера казавшийся спокойным, сегодня напоминал оживленный муравейник. Один за другим через главные ворота въезжали экипажи с гербами разных Великих Домов и провинций Империи. Молодые парни и девушки в дорожной одежде быстро выгружали сундуки, кто-то растерянно оглядывался по сторонам, пытаясь найти нужный корпус, а преподаватели и старосты без привычной неторопливости распределяли прибывающих по общежитиям. Между корпусами сновали курьеры Канцелярии с опечатанными папками, и даже сотрудники Академии, которых вчера трудно было вывести из равновесия, сегодня разговаривали значительно быстрее обычного. Казалось, за одну ночь кто-то незаметно увеличил скорость всей Империи.

Я только успел застегнуть форменный китель, когда в дверь уверенно постучали. На пороге стоял Егор Соколов, однако выглядел он совсем не так спокойно, как накануне вечером. Под мышкой по-прежнему находилась неизменная папка с документами, но теперь она заметно распухла от количества новых распоряжений, а в руках он держал несколько сложенных списков, исписанных мелким аккуратным почерком. Он устало улыбнулся и признался, что рассчитывал сегодня показать мне столовую и библиотеку, однако Академия неожиданно решила изменить его планы вместе с планами всех остальных.

По дороге к центральному корпусу Егор коротко рассказал о ночных событиях. Поздним вечером в канцелярию Академии поступил новый Императорский указ, после которого дежурных подняли прямо среди ночи, преподавателей начали срочно отзывать из отпусков, а старост обязали встречать первокурсников, прибывающих вне первоначального графика. Никто не получил объяснений, никто не пытался спорить с приказом, потому что подпись Императора оставляла слишком мало пространства для вопросов. По словам Егора, за четыре года обучения он впервые видел, чтобы Академия настолько резко меняла собственный распорядок.

— Самое странное даже не это, — задумчиво сказал он, пока мы пересекали широкий внутренний двор. — Академия умеет работать быстро, если потребуется. Но раньше поводом становились пожары, эпидемии или стихийные бедствия. Сегодня ничего подобного не произошло. Просто ночью вся Империя одновременно решила, что времени стало значительно меньше.

Его слова заставили меня невольно вспомнить разговоры Кассия и Виктора. Тогда они тоже говорили о том, что кто-то начал двигать фигуры на огромной шахматной доске, хотя большинство людей этого еще не замечало. Теперь эти движения перестали быть разговорами в закрытых кабинетах. Они добрались до Академии, изменили привычный порядок и заставили сотни людей срочно перестраивать собственную жизнь. Впервые последствия решений Императора ощущались не только во дворце, но и здесь, среди студентов, преподавателей и старых башен, которым, казалось, было совершенно безразлично, что происходит за пределами их стен.

Когда мы вошли в главный зал, я невольно замедлил шаг. Огромное помещение, вчера казавшееся почти пустым, сегодня было заполнено людьми. На широких ступенях и между рядами уже стояли десятки первокурсников, многие из которых прибыли всего несколько часов назад. Одни тихо переговаривались между собой, другие