Красные ночи - Генрик Цибульский

class="p1">В ходе дальнейшего разговора полковник заинтересовался нашей системой самообороны и спросил меня, могу ли я временно привезти в Пшебраже радиостанцию и двух человек для её обслуживания. Естественно, я без колебаний согласился.

Обсудив все интересующие нас вопросы, мы вернулись в Пшебраже.

Несколько дней спустя мне сообщили, что недалеко от Рафаловки остановилось крупное советское подразделение и что его командир хочет со мной встретиться.

Я отправился с Василевским к Оливе, который сразу же отвёл нас в лес, где разместились партизаны. Там я впервые увидел полковника Прокопюка и капитана Коваленко, с которыми война впоследствии сблизит меня на многие месяцы.

В ходе этой встречи командиры партизан поблагодарили меня за эффективную организацию побегов советских военнопленных из Луцка. Среди людей Прокопюка я узнал около дюжины бывших военнопленных, которых мы всего несколько недель назад сопроводили в эти леса.

Это был период самых массовых побегов. У нас была отличная связь с Луцком. Советские военнопленные, работавшие там, массово бежали в Пшебраже. Вскоре нам пришла в голову идея использовать самих военнопленных для вербовки новых. С этой целью мы переодевали прибывающих беглецов в гражданскую одежду и отправляли их обратно в Луцк. Они смешивались со своими коллегами, передавая друг другу «технические и организационные» детали.

Вот имена некоторых спасённых военнопленных, которых я помню: Матвей Гончарук, Николай Ульянов, Василий Захарук, Алексей Кулик.

Леса вокруг Пшебраже буквально кишели партизанами. Приманкой для них служила важная железнодорожная линия, за которую с ранней весны велась ожесточённая борьба. Вокруг нашего лагеря сформировалась «зона влияния» отдельных отрядов, что в значительной степени нейтрализовало непосредственную угрозу нападения банд. При этом не было ни одного дня, чтобы в Пшебраже не находилось несколько или более десятка советских партизан. Здесь крутились советские разведчики и связные, которых умело координировал Василевский. Он даже привёз к себе домой советского лейтенанта Смоленко и его семью из шести человек. С тех пор Смоленко сражался в отрядах нашей самообороны и очень сблизился с Пшебраже.

Красные ночи

Ночь с 4 на 5 июля 1943 года была ясной и тёплой. В Пшебраже спали, на страже находились только охранники внутри лагеря и несколько разрозненных патрулей за пределами оборонительного пункта.

Ранним утром меня разбудил громкий стук в дверь. В комнату ворвался мой брат Владек.

«Генрик, вставай! Нападение!» — крикнул он и выбежал во двор. Я вскочил на ноги и, держа в руке автомат, побежал за ним.

Увиденное было ужасным. Вокруг, насколько хватало глаз, горели деревни. Казалось, что гигантское огненное кольцо сжимается вокруг нас.

Ужас усугубляли звуки сражения, развернувшегося в окрестностях Загайника — небольшой деревни, входившей в систему обороны Пшебраже, — а также нарастающая паника внутри самого лагеря. Испуганные люди готовились к бегству. Среди криков, плача и призывов запрягали лошадей и грузили имущество. Бежать! Любой ценой выбраться из ловушки! К сожалению, бежать было некуда. Только здесь ещё можно было вступить в борьбу за жизнь, попытаться защититься. В лесу или на открытом поле вся эта многотысячная масса людей в течение часа стала бы жертвой фашистов.

Я знал, что любой ценой нужно взять панику под контроль, но в общей суматохе и хаосе мой голос ни до кого не доходил. Я беспомощно смотрел, как испуганные люди сами готовят себе гибель, и не мог этому помешать. Для меня, как для коменданта самообороны, это были самые тяжёлые минуты. Паника грозила нам поражением. В какой-то момент я осознал, что если и существует какая-то возможность взять ситуацию под контроль, то только путём немедленного включения в борьбу с бульбовцами. Несколько моих солдат как раз бежали в сторону Загайника. Я присоединился к ним. Вскоре босиком и в одном нижнем белье прискакал к нам на какой-то кляче Альберт Василевский.

По дороге мы миновали несколько десятков жителей Загайника, бежавших в панике. Разбуженные на полном ходу, они даже не успели одеться. Толпа белых фигур помчалась в сторону Пшебраже. С тревогой я подумал о третьем взводе, который сопротивлялся волне нападающих. Видимо, они не выдержали натиска многократно превосходящих их по численности бульбовцев, потому что несколько домов уже горели.

Когда мы подошли к первым постройкам, взвод в беспорядке отступал из деревни. Солдаты Мельника были застигнуты врасплох внезапным нападением. Ошеломлённые всеобщей паникой, они уже не могли организовать эффективную оборону. Отстреливаясь, они начали отступление. К ним присоединились солдаты с пулемётом «РКМ», которые в ту ночь несли вахту у входа в деревню. Позже выяснилось, что если бы не они, судьба Загайника могла бы быть предрешена. Они вовремя заметили крадущихся на рассвете бульбовцев и внезапной очередью остановили их на несколько бесценных минут.

Когда бандиты поняли, что с внезапным нападением ничего не выйдет, что они не застанут людей в постели, они начали систематически обстреливать деревню зажигательными снарядами. В этот момент мы прибыли со слабой подмогой. Бульбовцы быстро сориентировались в новой расстановке сил. Рядом росла длинная полоса спелой ржи. Не вступая в бой, они спрятались за зерно. В какой-то момент, сквозь эту завесу, обе стороны обрушили друг на друга весь огонь, которым располагали. Зерно задрожало, словно живое. Ни одна из сторон не осмелилась подняться с земли и двинуться вперёд.

Напряжённый момент затягивался. Внезапно с недавно покинутой бандой позиции раздались выстрелы. Полагая, что это патруль бульбовцев прикрывает отход банды, я решил атаковать эту тыловую охрану. Каково же было моё удивление, когда во дворе небольшого строения я увидел прижавшуюся к земле белую фигуру, стреляющую в сторону банды. Это был Василевский. Он уже успел обойти поле и теперь из-за толстого пня для рубки дров обстреливал врагов. Каждый раз он выглядывал из-за угла, проверяя точность выстрела, и что-то выкрикивал по-украински.

Через мгновение мы с братом подбежали к нему. Владек поднялся и, стоя, обстреливал бандитов из «РКМ». Теперь мы взяли их в перекрёстный огонь. Им оставалось только отступать в лес. Поэтому они прыгнули в ближайший ров и, укрывшись за ним, отступили в сторону деревьев.

Воспользовавшись этим, я тоже прыгнул в ров. Положение было идеальным. Я прицелился в удаляющиеся силуэты и... тишина! Я нажал на спусковой крючок ещё раз, и ещё раз. Автомат не заговорил. У меня сломалась пружина! Серия, выпущенная с такого расстояния, наверняка спасла бы жизнь многим невинным жертвам дальнейшей резни. Между тем, «бульбовцы» скрылись в кустах, и преследование всем взводом оказалось безрезультатным.

На этом участке бои пошли на убыль. Ещё несколько домов и сараев догорали. Из близлежащих зарослей вышел один из жителей Загайника,