Красные ночи - Генрик Цибульский

Тех, кто до сих пор не верил в жестокость националистических банд, драматическая ночь с 4 на 5 июля 1943 года окончательно лишила всяких иллюзий. Деревни опустели. Кто выжил, устремился в Пшебраже.

Повторный, стремительный приток населения вызвал новые сложности и новые проблемы. Прежде всего, нужно было обеспечить прибывших едой и крышей над головой. И сделать это как можно скорее.

Беженцы оставили самые необходимые вещи, в основном еду и одежду, в своих покинутых домах, погребах и самых разных тайниках. Всё это нужно было вернуть и сохранить. Ежедневно по несколько раз отправлялись с этой целью в сожжённые или опустевшие деревни. Разбирали дома, уцелевшие от огня. Из добытой древесины должны были строиться бараки.

Границы быстро расширялись. Если бы не бункеры, оборонительные рвы и видная на каждом шагу атмосфера временности, это могло бы сойти за небольшой город.

Шалаши в лесу под Пшебраже

Как комендант, я был этим обеспокоен. Я пересчитывал количество буханок хлеба, мяса, картофеля и других продуктов, необходимых на каждый день, без которых эта двадцатитысячная толпа людей не могла прожить.

Немцы всё с большим недоверием наблюдали за набирающей силу обороной. Советские партизаны имели слишком много собственных проблем, чтобы оказывать нам систематическую помощь. К тому же наше сотрудничество с ними должно было быть покрыто самой глубокой тайной. Раскрытие этого означало бы беспощадную расправу над лагерем.

Важным вопросом был также вопрос организации людей в стройное, дисциплинированное сообщество. Нужно было также добыть больше оружия и боеприпасов, без которых дальнейшая эффективная оборона была невозможна.

Пока же нас по-прежнему занимали другие дела. Мы всё ещё устраняли последствия нападения. Наши отряды выходили в разные деревни, привозили блуждающих выживших, хоронили тела убитых.

Каждая такая вылазка была полна мрачных моментов. Каждый раз приходилось выслушивать потрясающие рассказы спасённых людей.

Отряд из Рафаловки, которым командовал Олива, обнаружил недалеко от Дерманки грудного младенца возрастом в несколько месяцев с разбитой головой. Прошло уже три дня с момента нападения, но ребёнок был жив. Когда отряд выдвигался в обратный путь, из леса вышла группа женщин, мужчин и детей. Это были те, кто выжил после погрома в Дерманке и окрестных деревнях. Голодные, впавшие в истерику люди не знали, осталась ли в радиусе нескольких десятков километров хоть одна уцелевшая деревня или посёлок. Они застряли на месте, неспособные продолжать борьбу за жизнь, лишь ночью забегали в деревни в поисках еды.

Среди них были найдены братья Трибульские — Владислав и Балтазар. Выживший младенец относился к их семье. В самой Дерманке за один день погибло пятьдесят девять человек.

Трагические моменты пережили также пятнадцатилетний Тадеуш Конефал и его мать.

4 июля в деревню прибыли советские партизаны и предупредили о возможном нападении, поскольку в этом районе они столкнулись с сосредоточением бандеровских отрядов.

Ранним утром мать Тадеуша услышала выстрелы и крики. Она разбудила мальчика, и они вместе выбежали во двор. К несчастью, люди из банды бульбовцев уже окружили дом. Раздался выстрел, и его мать упала. С отчаянием мальчик вырвался из рук бандита и бросился бежать. Пули сыпались за ним. Тадеуш понял, что ранен в правую руку выше локтя, только когда добрался до леса. В лесу он осмотрел рану. Рука безвольно висела, кости были раздроблены. Бандиты не прекращали преследование. Когда ему показалось, что он больше не может убежать от преследователей, он решил бежать через болота. Бульбовцы остановились. Колеблющееся болото грозило поглотить смельчака. Затем они натравили на мальчика свою собаку.

Тадеуш споткнулся и упал. Собака схватила его за бедро. Мальчик здоровой рукой нащупал ветку и изо всех сил ударил собаку по голове. Животное с визгом убежало.

Тадеуш продолжал бежать, пока не иссякли силы. К счастью, он выбрался из болота и добрался до поляны. Именно тогда он заметил на дороге трех вооружённых мужчин. Он был уверен, что это были бульбовцы, но сил для бегства у него уже не оставалось. Он рухнул на землю и потерял сознание.

Он очнулся в Пшебраже, в кабинете врача. Его уже умыли, рука была перебинтована и в повязке. На следующий день его перевезли в больницу в Киверцах. Он так и не узнал, кто его спасал.

Его мать, также раненая, сумела добраться до Пшебраже.

4 июля 1943 года дочь Петра Цибульского178 из Гуты, семнадцатилетняя Лодзя, вернулась из Пшебраже, где навещала родственников.

«Как там в Пшебраже?» — спросила мать, готовя дочери запоздавший обед.

«Ужасно! Людей становится всё больше. Там говорят, что будет нападение на Гуту, Марьяновку и другие деревни. Удивляются, что мы ещё здесь сидим.»

«Я тоже уже сыта этим по горло», — сказала мать. — «Пётр, давай уедем», — обратилась она к мужу. — «Все люди бегут в Пшебраже, только ты никак не хочешь. Мы погибнем из-за тебя!»

«Из-за меня, чёрт возьми, из-за меня!» — Цибульский вскочил со стула. Девятилетняя Ваця и шестилетняя Ядя прижались к матери, испугавшись вспыльчивости отца. Только четырёхлетний Юрек, ничего не понимая, ушёл в угол и тихо плакал.

«Всегда только из-за меня!» — кричал Цибульский, шагая большими шагами по комнате. — «А кто здесь останется? Кто напоит коров? Кто накормит свиней? Ну кто? Ты всё это увезёшь в Пшебраже? А там кто тебя накормит? Через неделю уборка урожая», — вспомнил он, и волна бессильной злости снова охватила его.

«Папа», — робко сказала Лодзя, — «мы как-нибудь переживём. Там столько людей живет. Коров мы бы взяли с собой. И свиней... А потом приехали бы за остальным...»

«Хорошо, едем», — сказал отец решительным тоном. — «Едем, и прямо сейчас. Я иду запрягать. Чтобы через полчаса всё было готово!»

«Петрик, подожди», — успокаивала его жена. — «Поехали завтра, а не сейчас, перед ночью. Это долгий путь.»

«Едем прямо сейчас! Можем переночевать в Марьяновке у Кацера, а утром уже будем близко к Пшебраже. Лодзя», — он остановился в дверях, — «сходи к соседям. Расскажи им всё, что слышала в Пшебраже. Если хотят, пусть едут с нами.»

Женщины знали, что решение отца непоколебимо. Цибульская начала связывать узелки, стёганые одеяла, выносить из дома разные мелкие и крупные предметы. Вскоре из этого сложилась внушительная куча. Цибульский подъехал к дому на повозке, посмотрел на накопленное имущество и безжалостно отбросил всё, что показалось ему лишним балластом.

Несколько соседей, встревоженных рассказом Лодзи, сбежались к Цибульскому.

«Что