Красные ночи - Генрик Цибульский

Каминский, вместе с сыновьями и Вацлавом Гелертом. Защищаясь в течение нескольких десятков минут, они спасли часть деревни от сожжения. Другие семьи сумели отступить в Пшебраже. Единственными жертвами нападения стали житель этой деревни Словиковский и беженец из соседней деревни Яблонский.

Отбив нападение, мы поспешно возвращались в лагерь, чтобы осмотреться и оценить ситуацию на других участках первой линии обороны. Пшебраже казалось маленьким островком, окружённым морем огня. Горело несколько окрестных деревень. Мы знали, что некоторые из них уже давно опустели, но в нескольких других находились целые семьи, и там, должно быть, разыгралась ужасная трагедия.

В лагере мы застали сотни повозок, загруженных до краёв всем имуществом. Однако оказалось, что, когда прошёл первый шок, всем стало ясно, что нет никакой другой возможности спастись, кроме как сражаться внутри лагеря. Молодые мужчины, у которых не было оружия, доставали ножи, косы, всё, что только могло сойти за оружие, — и решили сражаться до последнего.

Вскоре все посты были приведены в боевую готовность. Ребята из отряда Марцела Житкевича, пожалуй, первыми заметили пожары в Чолнице, Жаще и Творимере174. Марцел не сомневался, что это начало нападения на Пшебраже. Верхом он объехал все свои посты, усилил позиции везде, где ожидал нападения, а сам вместе с пятью людьми отправился верхом в сторону Творимера и Винцентовки.

У Творимера они наткнулись на большой отряд повстанцев, поэтому заняли позиции на опушке леса. Небольшой холм был отличным местом для обороны. Перед ними простиралось ровное поле, а в нескольких сотнях метров — недавно вырубленный лес и луг.

Бандиты грабили последние дома Творимера — постройки Крупских, Ольшевских и Гленей. Позже выяснилось, что из этих трёх семей выжил только один человек — Глен. В последний момент ему удалось выпрыгнуть из окна и укрыться на дубе, растущем рядом с двором. Из-за ветвей дерева он видел гибель своей семьи и хозяйства.

Вся банда высыпала на дорогу, ведущую в Пшебраже. Их количество привело Житкевича в ужас.

«Давайте отступать в Пшебраже!» — крикнул кто-то из его отряда.

«Заткнись!» — прошипел Марцел. — «Разве ты не видишь, что у нас идеальный шанс? Только стреляй точно!»

Бульбовцы вышли на луг и медленно шли беспорядочной группой. Им даже в голову не пришло выставить какое-то прикрытие.

Они как раз выходили на дорогу, когда с опушки леса загремел пулемёт и несколько винтовок. Застигнутые врасплох, они бросились в паническое бегство.

На дороге остались четыре повозки. Ребята запрыгнули на повозки и вернулись в лагерь. По дороге они осмотрели добычу: на повозках лежали мешки с награбленным зерном и мукой, четыре винтовки, одежда и бензин. Этим бензином обливали дома Чолницы, Творимера и Винцентовки.

Марцел Житкевич, командир второй роты

Удар, нанесённый банде отрядом Житкевича вдали от Пшебраже, несколько охладил её пыл. Уповцы, которые намеревались нанести удар по Пшебраже с запада, уже были сыты по горло боем. На участке второго взвода весь день царило спокойствие. Банды ещё боялись атаковать лагерь.

Около полудня пожары начали постепенно затухать. Мы немедленно отправили сильные патрули в направлении сожжённых деревень с задачей разведать врага и оценить масштабы разрушений. Патрули доложили, что вокруг Пшебраже всё ещё кружат небольшие отряды, но основные силы, которые нанесли удар по Загайнику, ушли в сторону Яромля.

Тем временем до полудня бандеровцы обстреляли из миномётов прилегающую к Пшебраже деревню Холопины. Снова вспыхнули пожары, на этот раз в непосредственной близости от лагеря. Похоже, фашисты укрепились в Юзефине и оттуда намеревались беспокоить защитников.

В то время деревня Майдан-Езерский175 находилась за пределами оборонительного кольца. Будучи предупреждёнными обстрелом бандитов, мы отправили туда небольшой патруль под командованием Зигмунта Синицкого. Когда наши люди вышли из леса, они увидели несколько горящих деревень: Майдан-Езерский, Дерманку, Буды176, Гуту177, Марьяновку и Добро. Вокруг горящих построек кружили бульбовцы. Их были сотни. О бое с таким многочисленным противником не могло быть и речи.

Отряд Синицкого укрылся в одном из уцелевших домов. Внезапно со стороны горящей деревни появилась группа бандитов. Они явно шли в сторону партизан. Синицкий подпустил их на очень близкое расстояние, после чего дал сигнал к открытию огня. Бандиты разбежались, но звуки боя подняли тревогу во всей банде. Заговорили миномёты. Снаряды начали разрываться в тылу нашего патруля, что создавало впечатление, будто он оказался в окружении. Такая возможность не была исключена.

Ведь ребята отошли от лагеря всего на четыре километра. Поэтому они отступили к опушке леса, к урочищу Нагель (Nagieł).

Стрельба стихла. Прошёл час нервного ожидания. В конце концов Синицкий выбрал нескольких добровольцев и выдвинулся вместе с ними вперёд.

Вдруг до их ушей донеслись подозрительные шорохи. Они припали к земле за деревьями. Недалеко от них они увидели идущих гуськом бульбовцев в чёрных мундирах. Патруль быстро и бесшумно отступил к старым стрелковым окопам, сохранившимся ещё с Первой мировой войны.

Нападавшие вышли из леса и, уверенные в себе, о чём свидетельствовало отсутствие у них страховки, смело двинулись к Пшебраже. Парни ждали. Когда те приблизились на подходящее расстояние, патруль открыл огонь. Трое фашистов остались на месте, остальные бросились к разбитому танку. К удивлению патруля, они пролезли головой вперёд через узкий люк в стальную ловушку. К тому времени, как они осознали своё положение, отступать было уже поздно. Через нижний люк до них достал точный огонь. После победоносного боя патруль вернулся в Пшебраже без потерь.

Во второй половине дня из окрестностей начали стекаться группы людей, спасшихся от погрома. Люди выходили из разных укромных уголков, в которых им каким-то образом удалось выжить, и теперь искали у нас убежища. В основном это были те, кому было жалко бросать свои дома, накопления всей жизни, и, несмотря на наши предупреждения, они остались в своих постройках. Некоторые каким-то чудом вырвались из окружения и теперь рассказывали о гибели своих близких. Деревни Гута и Марьяновка, полностью сожжённые, перестали существовать.

К вечеру мы окончательно убедились, что бульбовцы прекратили дальнейшие атаки и отступили в сторону Колека.

Население Пшебраже не скоро пришло в себя. Всю ночь лагерь пребывал в напряжённом ожидании. Сотни повозок, вместе со всем имуществом и семьями, по-прежнему занимали школьную площадку. В ту ночь почти никто не спал. Только к утру люди возвращались в свои дома и жилища, разгружали повозки.

На рассвете отдельные взводы вышли на тщательную проверку местности. Последствия массированного нападения фашистов оказались ужасающими. Несколько сотен человек погибли от пуль и топоров. Деревни