Красные ночи - Генрик Цибульский

года. Тогда было зафиксировано четыре нападения на заполненные людьми церкви. Бандеровцы окружили храмы и убили население в Порыцке189, Хрынове190, Заблодцах191 и Кисилине.

На следующий день сгорели деревни Рудня192, Ворочин, Варшавка, Адамовка и Александровка193.

Теперь каждый день и каждая ночь приносили новые преступления. Через неделю все три повета: Гороховский, Владимирский и Луцкий, стали жертвами банд.

Славош Дембский

Особенно громким эхом по всей Волыни отозвалась резня в Кисилине. Пусть трагическое воскресенье 11 июля 1943 года оживёт в рассказе очевидца, Славоша Дембского, ныне учителя музыкальной школы в Люблине194.

«В воскресенье, 11 июля 1943 года, с утра шёл сильный дождь, из-за чего многие не стали присутствовать на службе. Поэтому в тот день в церкви собралось не более ста пятидесяти человек. Ещё до начала службы я заметил нескольких незнакомцев возле церкви, но никто не обратил на них особого внимания, хотя уже некоторое время ходили разговоры об ожидаемом нападении на церкви.»

После богослужения двор закипел от «чёрнорубашечников». Люди тут же вернулись в церковь. Тогда бандиты открыли огонь. Те, кто не успел вовремя отступить, пали во время этих первых залпов.

Я закрыл главную дверь, запер её огромным засовом. Снаружи до нас донёсся приказ:

«Выходите по четыре!»

Все в панике бросились в часовню. Здесь те, кто только что пришёл в себя, оправились от шока. Кто-то уговаривал:

«Зачем запираться? Наверное, они кого-то ищут.»

«И правильно, если мы сами не откроемся, они всё равно выломают дверь и всех перебьют», — крикнул Рожанский.

«Ты глупый! Они всё равно нас убьют, сдадимся мы или нет. Именно для этого они сюда и пришли!»

Однако наивные голоса возобладали. Бронка Янашковна, дочь местного органиста, её кузина Тереза и несколько других женщин бросились к двери.

Большинство людей — около ста человек, не питавших иллюзий относительно намерений банды, бросились к жилищу священника.

Церковь — старинная коллегиальная церковь эпохи Возрождения — имела толстые стены и маленькие окна. Часовня и прилегающий двухэтажный дом священника были построены аналогичным образом. Многие люди пробрались на чердак дома священника. Другого выхода не было. Все прятались в тёмных углах, за потолочными балками. Кто-то спрятался в огромном сундуке, наполненном мукой.

Когда все поднялись наверх в дом священника, я захлопнул дверь лестничной клетки. Я заметил повсюду сундуки. Жители Кисилина, ожидая нападения, принесли в дом священника свои самые ценные вещи. Здесь, по крайней мере, им не угрожал пожар.

Среди сундуков я узнаю и отцовский сундук. Я тащу его к двери. Кто-то помогает мне. Через мгновение дверь оказывается забаррикадирована грудой сундуков и ящиков. Никто ещё не предпринял никаких организованных мер обороны. Эта баррикада — всего лишь рефлекс самозащиты. Теперь единственная надежда — эта дверь, подпёртая сундуками.

Внизу, в нефе церкви, оставалось около шестидесяти человек. Мы слышим выстрелы. Я прыгаю к окну. Меня поражает ужасная картина: бандиты в чёрных рубашках вытаскивают людей из церкви и убивают их у стены.

Я вижу, как один из бандитов, парень лет семнадцати, подпрыгивает к одной из девушек. Его привлекла её красивая, яркая блузка. Вот он выстрелил ей в бедро. Наверное, чтобы не испачкать блузку. У стены уже лежит груда тел. Некоторые ещё дёргаются. Бандиты добивают их выстрелами или — чтобы сэкономить патроны — прикладами винтовок.

Однако бойцы УПА помнят, что это не все. Они начинают поиски. Мгновение спустя, со звоном стекла, они пытаются вломиться через окна дома священника. Слышен топот множества ног. Стук в дверь.

«Выходите!»

Отчаянная попытка спасения — мы молчим. Бандиты начинают выламывать дверь. Женщины издают отчаянный вопль. Да, похоже, это конец.

Внезапно старик Крупинский кричит:

«Чего вы ждёте?! Пока они выломают дверь и расстреляют нас всех до единого?! Трусы! Возьмитесь за ум! Мужчины, пёс вас подери!..»

Эти слова поразили нас как удар хлыста. До этого момента никто не думал об активной обороне. Мы были толпой мужчин и женщин, обезумевших от страха. Да, мы должны защищаться! Даже если мы не спасёмся сами, по крайней мере, некоторые из них погибнут.

И вдруг поднялась суматоха. Мы разбежались по углам, ища что-нибудь, чем можно было бы защититься. Кто-то нашёл топор. Я возвращаюсь с чердака с кирпичами в руках. По дороге я вижу отца Ковальского, принимающего исповеди; перед ним выстраивается вереница рыдающих женщин. Это зрелище почему-то разжигает во мне ярость.

После одного удара лезвие топора бульбовцев появляется с нашей стороны. Мощный взмах, и наш топор — наше основное оружие на данный момент — ударяет по топору нападающих, вызывая сноп искр. Мы стоим по бокам: я, мой брат Ежи, Станислав Зиолковский, Владек Крашевский, отец и сын Крупинские, Ромуальд Родзиевич и Юзеф Багнецкий. Рядом с нами стоят другие, готовые помочь. Мы ждём.

Наше сопротивление приводит нападающих в ярость. Отверстие в двери увеличивается с каждой секундой. Вскоре в нём появляется автомат, разбрасывающий пули во все стороны. Удар топором, и бандит вытаскивает оружие.

Тем временем люди выносят кирпичи с чердака, а другие начинают разбирать печи. Отверстие стало настолько большим, что мы можем бросать в него обломки кирпичей и черепицы.

«Не получается зайти, они бросают кирпичи», — доносится сообщение до остальных ожидающих внизу. УПА меняет план. Удары топором затихают. Мгновение спустя очередь из лёгкого пулемёта ломает прочный замок. Однако дверь всё ещё остаётся запертой. Лёгкий пулемёт теперь стреляет вслепую. Противоположная стена трещит под пулями. Облупившаяся штукатурка поднимает клубы пыли. Мимо проносятся рикошеты.

Внезапно меня охватывает ужас. Сквозь дыру в двери пролетает граната. Она вращается, шипит, замирает, и... тишина! Осечка. Зиолковский мгновенно хватает гранату. Наклонившись к дыре, он с силой бросает её в чёрное ущелье коридора. Секунды паники за дверью, а затем мощный взрыв. Крики и стоны раненых. Триумфальный крик с нашей стороны.

Наступает долгая пауза. Бульбовцы совещаются. Внезапно из-за двери раздаётся приказ:

«Выходите, или мы вас сожжём!»

Сначала мы были в полном отчаянии. Они подожгут нас! Мы бессильны перед огнём. Они выгонят нас из-за стен. Из-за стен? Конечно! Они не смогут поджечь стены! Дом священника построен из кирпича и имеет черепичную крышу.

Но УПА на самом деле пытается нас поджечь. Они приносят солому и складывают её под дверью. Солома, облитая керосином, вспыхивает ярким пламенем. Коридор наполняется едким дымом. УПА отступает. Они ждут.

Ситуация становится опасной. В помещение валит дым. Мы начинаем задыхаться.

Во всём здании нет ни капли воды.