Красные ночи - Генрик Цибульский

пушки и перетащили их в лагерь на самодельных колёсах, таким образом, у Пшебраже появилась своя «артиллерия». С этих пушек мы могли вести огонь по противнику с расстояния восьми километров. Они несколько раз оказывались полезными в самые трудные моменты.

Мы также ввозили оружие извне. Мы создали в командовании две ячейки, ответственные за ведение разведки в двух направлениях: среди немцев и среди украинских банд.

Зигмунт Дрзевецкий стал начальником разведки по делам бандеровцев. Его связи в районе Колок, отличное знание украинского языка и отвага сделали его незаменимым разведчиком. Он предпочитал маскироваться под украинца и выслеживать крупнейшие скопления бандитов, иногда предоставляя нам бесценную информацию об их передвижениях и составе. Он также указывал на украинские деревни, где можно было приобрести оружие.

Немецкая разведка находилась в ведении Адама Вержинского. Благодаря обширным связям в Киверцах и Луцке, он всегда держал нас в курсе главных планов немцев. Он также сыграл значительную роль в перевооружении Пшебраже.

Наша кампания по сбору оружия и боеприпасов носила широкомасштабный характер. Она охватила практически всю Волынь. В таких городах, как Киверцы, Луцк и других, почти все польские жители знали, что каждый захваченный патрон, граната, пуля или винтовка должны быть доставлены в заранее определённый пункт, откуда они попадут в Пшебраже.

Мы не могли действовать с одинаковой свободой в любой обстановке. Шпионы, доносчики и информаторы были повсюду. Мы с большой осторожностью выбирали места для укрытия, чаще всего квартиры доверенных поляков, не желая непреднамеренно подвергать опасности тех, кто нас поддерживал.

Другой, более эффективный способ приобретения оружия заключался в его покупке. Крупнейшая торговля оружием и боеприпасами процветала в Киверцах и Луцке. Командированные, беженцы и уважаемые жители этих городов покупали оружие у венгров. Последние уже некоторое время неохотно воевали за величие Третьего рейха195. Они часто открыто демонстрировали свою враждебность к немцам. Однажды на железнодорожной станции Киверцов даже произошла потасовка между немецкими железнодорожными рабочими и венгерскими бригадами, которым было поручено охранять железнодорожные сооружения.

Неудивительно, что венгры с готовностью делились с нами военными секретами, оружием и снаряжением, находящимися в их распоряжении, тем более что таким образом они улучшали свои жалкие условия жизни.

В Киверцах и Луцке действовали специальные посты для захвата оружия и боеприпасов у венгров и немцев. В Луцке за этими пунктами следили инспекторат Армии Крайовой, а в Киверцах — командование обороны Пшебраже. Железнодорожник из Киверцов, Латомский, сыграл значительную роль в перевооружении Пшебраже, а Гизела Бычек и Анна Шрек вместе со своей дочерью-подростком Мечиславой также оказали неоценимую помощь.

Обе женщины свободно говорили по-немецки. Группа коррумпированных венгерских и немецких солдат знала, что в квартире Анны Шрек оружие и боеприпасы можно обменять на мясо, бекон, птицу и другие деликатесы. Дочь Анны Шрек носила специально сшитые колготки со скрытыми карманами. Не раз она высыпала из этих карманов горсть пуль в заранее оговорённом месте недалеко от больницы.

Гизела Бычек, с другой стороны, была незаменимым источником информации о текущих событиях на фронте и намерениях оккупантов в Волыни. Проработав много месяцев в немецком казино, она ни разу не выдала того факта, что понимала каждое предложение, произнесенное на этом языке. Офицеры и солдаты свободно обменивались важной информацией в повседневных разговорах за едой или водкой. Госпожа Гизела незамедлительно передавала в наш лагерь любую информацию, касающуюся Пшебраже.

Оружие, прибывшее в Пшебраже, было распределено между отдельными взводами. Боеприпасы были складированы на отдельных складах. Предполагалось, что они будут служить «резервом безопасности» на случай более крупного налёта на Пшебраже.

Однажды один из жителей Киверцов сообщил, что после прохождения фронта в лесу недалеко от больницы было обнаружено большое количество миномётных снарядов.

Эта новость нас потрясла. В Пшебраже было шесть миномётов, но у нас было так мало снарядов для них, что это превосходное оружие в случае атаки оказалось бы практически бесполезным. Мы немедленно начали пытаться изучать зарытые в землю снаряды. Наконец, доверенные лица привели нас к смотрителю военного кладбища, который, как предполагалось, должен был что-то об этом знать.

Во время боёв на передовой этот человек выполнял печальную роль могильщика. Недалеко от Киверцов, возле деревни Жабка, советские войска в течение недели оказывали ожесточённое сопротивление ускоряющемуся наступлению нацистов. Госпиталь в Киверцах был переполнен. Советских солдат, павших в бою или умерших в госпитале, хоронили на новом кладбище. Их хоронили без гробов, неглубоко, в военных шинелях.

Там, где шли самые ожесточённые бои, оставалось значительное количество оружия, боеприпасов и военной техники. Немцы грубо расчистили эти территории. Они довольно тщательно собирали оружие и боеприпасы, но в основном оставляли артиллерийские и миномётные снаряды на месте. Гражданское население, вынужденное хоронить тела, закапывало снаряды в ямы или помещало их в могилы и засыпало землёй вместе с телами.

Узнав об этом, я отправился в Киверцы с одним из наших партизан, Нарциссом Бойковым. В Киверцах мне предстояло встретиться с двумя венграми, которые были практически профессиональными торговцами оружием.

Сначала мы отправились на кладбище, чтобы найти смотрителя. Сначала смотритель не проявил особого доверия. Однако, узнав, что мы из Пшебраже, он тут же изменил своё мнение. Он заявил, что закопал большое количество миномётных снарядов в двенадцати ящиках.

«Не могли бы вы показать нам это место?»

«Представители УПА бывали здесь несколько раз. Они также знают об этих снарядах. Однажды они заявились ночью и угрожали застрелить меня. Я упорно настаивал, что ничего не знаю о снарядах, и в конце концов они оставили меня в покое», — сказал он, ведя нас вглубь кладбища.

Здесь не было памятников; все безымянные могилы казались одинаковыми. Мы молча шли мимо бесконечных могил. Смотритель проводил нас к краю кладбища. У последней, угловой могилы он остановился.

«Вот здесь.»

«Сколько их здесь лежит?»

«Только один. До прихода немцев мы хоронили их по одному.»

«Глубокая?»

«Нет, но ящики находятся под телом.»

«Гроба нет?»

«Господи, откуда возьмутся гробы?! Мы едва успевали их похоронить, не говоря уже о том, чтобы поговорить о них!»

«Так мы можем прийти ночью?»

«Я вас подожду. Я даже могу помочь, если вы боитесь призраков», — засмеялся он.

«Нет, спасибо. Мы справимся. Просто убедитесь, что никто не вмешается. Может начаться перестрелка, и тогда всё будет испорчено.»

«Никто вас не потревожит, не бойтесь. Оставьте лопаты в сторожке у ворот.»

«Хорошо, спасибо за всё. Спокойной ночи.» Мы с Нарциссом покинули кладбище и начали обсуждать детали поездки.

«Я освобожусь не раньше полуночи», — сказал я. «У меня встреча с венграми».

«Я могу сам это откопать. Ты иди к