Красные ночи - Генрик Цибульский

«Ты сможешь это сделать?»

«Конечно. Ты делай своё, а я своё. К утру всё будет готово.»

«Вдвоём было бы сподручней...»

«Конечно, но времени нет. Тебе действительно не стоит волноваться. Всё пройдёт гладко.»

«Ну, делай, как знаешь.»

«Хорошо, я встречусь с тобой в больнице.»

Уже стемнело. Я спешил туда до комендантского часа. Я договорился встретиться с венграми в квартире госпожи Лоренц. Её дом находился недалеко от церкви. Мне нужно было перейти через железнодорожные пути, а ходить по ним после комендантского часа было крайне опасно: диверсионные операции на железных дорогах усиливались с каждым днём, поэтому венгры следили за ними с удвоенной бдительностью. Любая успешная диверсия на путях навлекала на них ярость немецкого командования.

Их сильнейшей обороной был железнодорожный виадук196, возвышающийся над шоссе. Взрыв виадука означал бы блокирование жизненно важной дороги и ещё более важной железнодорожной линии на несколько дней. Виадук оборонялся с помощью многочисленных патрулей, бункеров и пулемётных гнёзд.

Венгры каждые несколько дней импровизировали атаку на виадук. При малейшей возможности, обычно ночью, они обрушивали ужасающий артиллерийский огонь в темноте или при свете ракет. В нескольких местах раздавались выстрелы. В Киверцах вспыхивал настоящий ад. Немцы бросались на помощь со всей своей мощью. Венгры встречали их спокойно: бандиты только что были отброшены, в панике отступая, унося раненых и убитых. Виадук оставался нетронутым. На следующий день они тайно продавали новые боеприпасы. Кто мог сосчитать, сколько патронов они использовали во время последней обороны виадука...

Венгры уже ждали меня. Сделка касалась трёх немецких винтовок. Я расплатился марками. Не торгуясь, они забрали деньги себе и исчезли. Они договорились встретиться со мной в том же месте через две недели, если у них будет что ещё предложить. И они меня ни разу не подвели.

Приближалась ночь. Я попрощался с госпожой Лоренц и, обременённый добычей, незаметно удалился в квартиру инженера Тадеуша Рыковского.

Рыковский уже привык к подобным визитам. Не выказывая никакого удивления, он аккуратно закрыл окно и тут же принялся осматривать винтовки. Он, конечно, знал, откуда они взялись. В конце концов, это был общественный секрет, что оружие закупалось у венгров, а иногда и у обычных немецких солдат, поскольку они тоже зарабатывали на торговле оружием.

В восемь утра я ждал Нарцисса возле больницы. Он приехал с улыбкой, но с явными признаками усталости.

«Как дела?»

«Всё собрано, двенадцать сундуков, как он выразился. Я вкалывал как проклятый.»

«Тебе не было страшно?»

«Не то! Там так ужасно воняло, что мне несколько раз приходилось отходить в сторону, чтобы подышать свежим воздухом.»

«Где вы спрятали сундуки?»

«В зарослях терновника за кладбищем.»

На следующий день все ящики были в Пшебраже. В каждом было по шесть снарядов. Семьдесят два миномётных снаряда — это уже что-то!

Несмотря на это, нам по-прежнему не хватало боеприпасов. Покупка их у венгров и немцев даже частично не удовлетворяла наши потребности.

Командиром гарнизона Киверцов был гауптман Краутчман (Йеске отвечал за административные и уголовные дела). До нас давно доходили слухи, что Краутчман был очень жаден до денег и, по-видимому, даже брал взятки. Кроме того, он питал особую слабость к золоту.

В штабе мы решили, что стоит подкупить самого Краутчмана. Со времён службы в Карасине у меня было две золотые десятирублёвые монеты197. «Макс» однажды дал мне их на покупку электрических фонариков и нескольких батареек. После расчётов монеты остались, и «Макс» велел нам оставить их на непредвиденные нужды. Теперь мы решили использовать эти две золотые монеты для покупки дополнительных боеприпасов.

Однажды мы с Ольшевским и старым Малиновским сели в конную повозку и поехали в Киверцы. Благодаря немецкому языку Малиновского мы сразу попали в кабинет Краутчмана. Мы с Малиновским вошли внутрь.

Старый лис робко стоял в дверях и извинялся перед немцем за вторжение. Краутчман, крепкий, хорошо сложенный офицер, уже знал Малиновского.

«Ну, что нового, Малиновский?» — спросил он, выглядывая из-за стопки бумаг.

«Пан гауптман, мы пришли... мы пришли... с небольшим подарком для вас», — пробормотал Малиновский.

«С каким подарком? За что?» — Немец резко посмотрел на смущённого Малиновского.

Вот тут-то и началась моя роль. Не говоря ни слова, так как я знал лишь несколько немецких слов, я подошёл к столу и, под внимательным взглядом немца, достал монеты из кармана. Столь же робким движением я положил их на край стола и отступил назад.

Зрелище достигло кульминации. Лицо немца преобразилось, словно солнце внезапно выглянуло из-за густой завесы туч. Краутчман вскочил из-за стола, схватил рубли и, увидев, что это настоящее золото, тут же засунул их в бумажник. Он сделал это с такой поспешностью, словно боялся, что мы передумаем.

«Спасибо, спасибо, пан Малиновский», — повторил он, пожимая руки и ему, и мне. Внезапно он что-то вспомнил. Он подбежал к шкафу и достал бутылку водки и три стакана.

«За победу!» — сказал Малиновский, явно думая о нашей победе.

«За победу!» — согласился Краутчман. Его глаза заблестели от волнения. Старик решил действовать, пока есть возможность. Он немного продвинулся вперёд.

«У нас есть небольшая просьба, пан гауптман», — снова робко начал он.

«Что ещё такое?»

«Нам нужны патроны для винтовок, которые нам дал Йеске. Бандиты всё чаще нападают на нашу деревню, и у нас нет возможности защититься.»

«Ну, конечно же, это пустяк!» — воскликнул Краутчман. Он вырвал листок бумаги из своего блокнота, написал на нём несколько слов, а затем поставил свою печать.

«Вот направление на склад. Согласно этой записке соберите столько боеприпасов, сколько вам нужно.»

«Спасибо, пан!» — воскликнул Малиновский, обрадованный благоприятным поворотом событий. Краутчман, также обрадованный, проводил нас до двери и... похвалил нас за то, что мы его навестили.

«Ну, мы на полпути», — выдохнул Малиновский, когда мы вышли на улицу. — «Теперь нам осталось только разорить тех кладовщиков, и у нас будет боеприпасов на всё лето!»

Мы также тщательно обдумали поездку на склад. Мы знали, что за ним присматривают несколько старых, раненых фельдфебелей198. Им, безусловно, нравилось хорошо поесть и выпить. Мы готовились к встрече с ними, учитывая это.

Мы ехали в трёх конных экипажах: Франек Житкевич, Бергель, Войталук («Чичик») и двое «наших» полицейских, Владислав Ольшевский и Людвиковский, выходцы из Пшебраже, наши информаторы в украинской полиции.

Склад располагался в здании бывшей школы ремёсел на улице Цементарная. Мы прибыли туда с шиком, уверенные в силе закона, в сопровождении двух полицейских199.

За складом