Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

анонимное письмо. Якобы городские туристы загрязняют там, у них, берег местной речки, мусор после себя оставляют. Письмо уже зарегистрировано. Если ты не против, тогда я поговорю с Ольгой Геннадьевной. Попрошу, чтобы на проверку этого сигнала отправили тебя.

— Я, Ира, не против, — заверил я её.

— Спасибо, — она тронула меня за локоть, — Ты настоящий друг. Значит, поедешь туда от нашей газеты. Глянешь там на эту речку: если мусор есть — сфотографируешь, напишем заметку. Если там чисто, то укажем в отчёте, что факты не подтвердились. Ну а ты там… В общем, посмотри, что там у Николая. Поговори с ним, с соседями, помоги разобраться. Я сама к нему уже ездила, но со мной он отмалчивается, делает вид, что всё нормально. А ты поговори с ним по-мужски. — Она заглянула мне в глаза. — Так, как ты это умеешь.

Я про себя усмехнулся. Комплимент она закинула умело — чтобы сделать приятное и настроить меня на решительный лад. Что ж, съезжу, гляну. Ирина мой друг, помочь ей надо обязательно.

— Хорошо, — кивнул я. — Договаривайся с Ольгой Геннадьевной. Съезжу, посмотрю, что там такое стряслось с твоим Николаем.

* * *

Через час я уже ехал по алуштинской трассе, привычно глядя в окно троллейбуса на жёлтые и красные деревья, мелькающие вдоль обочин. Выйдя на нужной остановке, я закинул кофр с «Зенитом» на плечо и пошагал в сторону Лозового.

Грунтовая дорога свернула к речке. Я решил сразу выполнить официальную часть и направился туда, где журчала за кустами быстрая вода. Речка оказалась неширокой, а берега — чистыми, как в заповеднике. Только в одном месте виднелись подсохшие следы колёс: какой-то обалдуй зачем-то съехал на грузовике чуть не в самую речку. Были они, впрочем, уже давнишние. И никакого мусора от туристов тут совсем не было. Не угадали, выходит, Ирина с тётей, на что надо было жаловаться в своей фиктивной анонимке.

Я пошёл вдоль берега, так было тоже по пути. Скоро увидел людей. У ветвистой ивы, где река образовала небольшую заводь, сидел, ссутулившись, дедок с бамбуковой удочкой. Рядом с ним на поваленном стволе устроился парень в кепке «Куба» с треснувшим козырьком.

— Привет рыбакам, — поздоровался я, подойдя ближе. — Как дела, клюёт что-нибудь?

Дедок обернулся и флегматично махнул рукой:

— Да какое там… Нету клёва в последнее время. Летом вот ловились неплохие голавли, ну или пескари хотя бы на уху. А сейчас — совсем глухо.

Тут парень, сидевший рядом со стариком, неожиданно подал голос:

— А я видел радугу! — поделился он со мной.

Я внимательно посмотрел на него. Крупный и полный, лицом он был совсем как малый ребёнок, с глуповатой и отрешённой улыбкой. Паренёк был из тех, кого называют деревенскими дурачками, с сожалением понял я.

— Хочу ещё радугу, — заявил он, перестав улыбаться.

— Радуга бывает после дождя, — терпеливо и добродушно пояснил дедок, очевидно, привыкший к такому общению. — Вот пройдёт дождик, солнце из-за туч выглянет, тогда и будет тебе радуга.

— Нет! — парень капризно мотнул головой. — Радуга плавает в реке! Её можно потрогать палочкой!

Он стал бормотать что-то ещё. Мы с дедком печально переглянулись. Старик едва заметно покачал головой: что, мол, с него взять.

Я кивнул, прощаясь, и зашагал дальше — туда, где виднелись совхозные крыши села Лозовое.

К матери Николая я решил не идти. Она и так всё рассказала Ирке, лишний раз беспокоить пожилую женщину было ни к чему. Вместо этого я направился к МТС — машинно-тракторной станции. За невысоким забором виднелись ангары, торчала труба котельной. Мазутом запахло ещё издалека. На площадке стояли два трактора марки «Беларусь».

Найдя контору, я вошёл внутрь. Отыскал кабинет с табличкой «Главный механик». Постучал, заглянул. Из-за рабочего стола на меня взглянул худой мужик лет за пятьдесят. Густые усы делали его очень похожим на почтальона Печкина из мультика.

— Вам чего? — спросил «Печкин», поднимаясь и уставив на меня настороженный взгляд.

Я достал удостоверение. Представился и рассказал свою легенду: пишу, мол, статьи о работниках села. Не конкретно этого, а вообще, цикл такой. Сейчас у меня на очереди трактористы и механизаторы. А здесь меня интересует Николай Тищенко. Работает у вас такой?

«Печкин» шевельнул усами. Прищурившись, он посмотрел на меня так, будто проверял, не прячу ли я что-нибудь за спиной.

— Есть такой, — осторожно ответил он. — А почему вам нужен именно Тищенко?

— Статью пишу, — терпеливо повторил я. — Про разных людей, из села. Так что вы можете о нём сказать?

Главный механик помолчал, почесал лысеющую макушку. Жестом указал мне на стул, сам уселся обратно на свой.

— И что я должен о нём сказать? — спросил он, глядя на меня поверх очков, которые только что цапнул со стола и водрузил на нос. — Хорошее или плохое?

— Что сами думаете, то и скажите.

Он поёрзал на стуле, покрутил в руках какую-то бумажку.

— Работник он хороший, тут я могу поручиться. Не пьёт, не прогуливает, к технике относится бережно. Так что в этом плане… — он пожал плечами. — А вот биография у него… как бы это сказать… неровная.

— Неровная? — переспросил я. — Это я знаю.

«Печкин» насторожился. Снял очки, посмотрел на меня в упор.

— Знаете? Скажите честно: он что, встрял куда-то? Эх…

— Да почему сразу встрял-то? — сказал я. — Не встрял. Просто статья у меня задумана не такая, как пишут обычно. Другая. О человеке, который в юности оступился, но нашёл в себе силы исправиться. Понимаете?

Мой собеседник потрогал кончик усов. Поверил он или нет, было непонятно.

— Что ещё расскажете о нём? — поторопил я. — По работе понятно. А каков он в жизни? Чем интересуется, с кем общается?

«Печкин» поразмышлял.

— Ну… вообще он такой… задумчивый. Любит посидеть у реки. Другие мужики на перерыве в домино режутся или лясы в подсобке точат, а он — на берег, тут рядом. Сидит там. И по вечерам тоже, бывает, с удочкой, а бывает и так просто. Может, отдыхается ему так, я не знаю.

Про себя я разочарованно вздохнул. Вот это информация, ничего не скажешь. Прямо кладезь ценных сведений.

— Больше ничего?

— А что ещё? — «Печкин» развёл руками. — Мужик как мужик. Работает, живёт с мамой. Жены нет, вроде ходит там к одной, но это его личное дело, правда ведь?..

Он замолчал, взглянул уже с явной тревогой.

— Если у Николая… ну, что-то случилось… вы лучше скажите мне прямо. А то ведь он у нас того… на доске почёта висит. Может, нужно снять его оттуда, раз оно вот что?

Он замер, ожидая ответа.