Пепел золотой птицы - Анастасия Александровна Логинова

уж тут бизнес? Опекуном сестер, ровно как управляющим всеми их делами, был назначен дядюшка, Игнат Матвеевич. И даже после замужества и совершеннолетия Татьяны положение дел не менялось, потому как сестер полностью все устраивало.

Татьяна да Ольга, как законные владелицы, изредка подписывали кое-какие бумаги, а дядюшка – в отличие от Дениса, Сашиного брата – никогда племянниц не обижал ни ласкою, ни деньгами. Напротив, Тарнавские и побогаче жили, чем Громовы, и дом имели лучше, и прислуги больше, и наряды Татьянины ни в какое сравнение не шли с нарядами жены Игната Матвеевича да невестки его, Настасьи. Наследниками сестер и полноправными будущими владельцами считались сыновья Татьяны, а в позже и дети Ольги.

Анатолий же Тарнавский, выходит, со всех сторон был не у дел. Муж при богатой жене и бесправный отец при наследниках.

Происхождение он имел – на зависть многим. Долго и со значением мог перечислять родовитых предков из польской знати, которые восходили едва ли ни к Сигизмунду Августу, толковать об их регалиях да былых славных днях. В настоящем же паны Тарнавские были полностью разоренным родом. Заложенное-перезаложенное поместье в Смоленской губернии проиграл, в конце концов, кто-то из старших братьев Анатолия Павловича, и дохода теперь он вовсе никакого не имел. Весу его персоне добавляло лишь потомственное дворянство, кое распространялось и на жену его, и на детей; да весьма привлекательная внешность красавца-поляка и жгучего брюнета: Саша видела его фотокарточки юношеской поры.

– Анатоль был чрезвычайно хорош собою! – рассказывала о их помолвке Татьяна, довольно улыбаясь. – Я только лишь увидела его черные как ночь глаза через всю танцевальную залу на балу в доме господина губернатора – и поняла тот же миг, что пропала!

Анатоль слушал ее и улыбался столь же довольно. Пожалуй, он и был доволен да счастлив лишь в те минуты, когда жена говорила о нем что-то хорошее. А это бывало редко.

Супругу свою пан Тарнавский любил, боготворил – это было очевидно всем. Любил – и ревновал безо всякой меры. Ревновал даже к собственным детям, к дядюшке, к кузенам, ко всем без исключения встречным молодым и пожилым господам. Ревновал и к лакеям, и к приказчикам. Ревновал, разумеется, безо всяких на то причин: Татьяну лишь забавлял ее пылкий супруг.

Оттого-то Саша вполне допускала, что автором той записки Степану Егоровичу мог быть как раз Анатоль.

«Оставь ее в покое! Пожалеешь!»

Замедлял смелые мысли Саши лишь тот факт, что вслед за запиской анонимный автор перешел ко вполне конкретным действиям. Если б Анатоль подливал цианистый калий домочадцам всех мужчин, к которым он приревновал супругу… верно, город Зубцов давно б уже вымер да опустел.

Саша и так и эдак перебирала в памяти события злосчастного вечера… Но нет, даже она, особа весьма романтичная, не могла углядеть в разговорах Татьяны и Кошкина что-то похожее на флирт. Степан Егорович и вовсе вел себя холодно да отстраненно со всеми (видать, и правда разговор с Сашей выбил его из колеи), а Татьяна была исключительно вежлива с ним, и только. Вежлива настолько, насколько могла быть вежлива хорошенькая женщина тридцати лет.

Как только Анатолю в голову могло прийти ревновать супругу к Кошкину?..

Или не только в ревности дело?

«– Запомни, глупая сестрица, – учил уму-разуму Денис как-то Сашу, – запомни и заруби на своем огромном носу: все преступления на свете совершаются лишь по двум причинам – деньги и власть. Деньги и власть!»

Денис скверный человек, но он умен, этого не отнять. И уж точно справедливее многих судит о том, что касается денег и власти. В этом Саша ему верила.

Так вот, пан Анатоль Тарнавский, помимо неуемной своей ревности, отличался тем, что и деньгами, и властью он был обделен в собственном семействе.

Дабы он шумел поменьше, Татьяна упросила когда-то дядюшку дать ему некоторую должность и жалованье в семейном бизнесе. С тех пор Анатоль каждое утро уезжал на службу, и каждый вечер в одно и то же время возвращался. Особенных успехов, впрочем, не делая. Саше трудно было судить, действительно ли у Анатоля не было способностей к торговле, или Игнат Матвеевич ему развернуться не давал.

Саша вполне допускала и второе…

Хоть сколько-нибудь важные решения Игнат Матвеевич оставлял за собой да за старшим сыном. Держал в стороне даже младшего, Алексея. Что уж говорить о зяте? И Анатоль никогда не скрывал, как сильно его такое положение дел не устраивает.

Алексея – Алешу – впрочем, это не устраивало тоже.

Обо всем этом Саша размышляла тем же вечером – за ужином в кругу семьи Тарнавских.

Ужинали в восьмом часу вечера. Несколько задержались, потому как ждали сегодня Сержа и Игната Матвеевича, явившегося вдруг с Алешей… снова с Алешей. И усадили Алексея будто нарочно по левую руку от Саши, дабы он имел все права ухаживать за нею за столом.

Сашу, особенно вкупе с утренним разговором о букете пионов, последнее смутило необыкновенно. Право, все сложнее было не замечать его глаза, то и дело замирающие на ее лице, мягкую улыбку, обращенную к ней одной, недосказанные слова и случайные прикосновения к ее руке.

Но хуже всего, что Саше это вовсе не было неприятно… Раз или два она даже позволила себе улыбнуться в ответ столь же тепло.

А вот Серж, доктор Сапожников, к ужину так и не приехал. Его прождали больше часа, а после прибежал человек с запиской: Серж просил простить и извинялся, что дела вынуждают его остаться в больнице на всю ночь. Тяжелая операция, на которой ему выпало ассистировать.

Оленька оттого дулась весь вечер, совершенно не скрывая, как расстроена. А когда горничные пришли убирать со стола, не выдержала и взмолилась:

– Таточка, давай хотя бы с чаем повременим. Быть может, Серж успеет? Он ведь обещал…

– Можем, разумеется, и повременить, Оля, – согласилась ее сестра, – но быть на ужине Серж обещал третьего дня – а нынче написал, что задержится на всю ночь. Ты ведь знаешь, сколько времени может длиться операция? Часа три, а то и восемь. Прости, он никак не успеет к чаю.

Оля снова надулась, неизвестно на кого обижаясь, а Татьяна с лаской погладила ее по руке:

– Ну-ну, будет, милая. Ты ведь давно знала, кто твой жених. Он доктор, занятой человек, вынужден непомерно много работать, чтобы обеспечить будущую семью. Тебе бы смириться заранее, что на невесту, а после и на жену, у него времени почти что не