Семья после ПТСР. Как стать родителем своей мечты - Робин Кословиц

– Представьте, что вы возводите границу. Представьте, что вы добавляете один камень, одну перекладину или больше пространства каждый раз, когда говорите «нет».

– Практикуйте свои стандартные фразы: «Это то, что подходит для моей семьи». «Я бы хотел оставаться лучшим сотрудником, поэтому мне нужно соблюдать свой график». «Я бы хотел поговорить, я свободен завтра вечером».

– Практикуйтесь в повторении этих фраз и каждый раз представляйте, что к вашим личным границам добавляется еще один слой. Делая это, представляйте здравие и радость тех, кто находится в их пределах. Представьте, что ваши дети чувствуют себя хорошо благодаря времени, которое вы им посвящаете, ресурсам, которые вы используете для заботы о себе. Представьте, что все эти негативные суждения – что вы невнимательный, ленивый, эгоистичный, замкнутый, неамбициозный – выходят за рамки ваших личных границ и больше никак не связаны с вами.

– Поговорите с самим собой. Каково это – иметь личные границы?

Здоровая привязанность младенца начинается с овеществления, когда роль родителя сводится исключительно к удовлетворению потребностей ребенка. Наши первые воспитатели – это «кормилица», ласковый голос, успокаивающий запах. Младенец не понимает, что его мать (и, в какой-то степени, отец) – это отдельное существо, живущее в своей собственной реальности. Никто не ожидает от младенца осознания личных границ. «Мамочке нужно поспать в два часа ночи? Я ребенок, и мне нужна еда, поэтому я сейчас заплачу», – такое овеществление является здоровым и ожидаемым от младенца, но овеществление от взрослого человека достаточно нездорово и пагубно, потому что к вам не относятся как к полноправным и полноценным личностям.

Овеществление может сбивать с толку, когда типаж запутавшегося родителя ухаживает за новорожденным. Обычное овеществление вас младенцем может казаться угрозой и опасностью, потому что во всех травмирующих отношениях все происходило ровно также. Внезапно мы сталкиваемся с новым типом овеществления – со стороны наших детей, – что на самом деле закономерно и нормально, кажется нам пугающим. Это подходящий момент, чтобы сказать себе: «Овеществление со стороны взрослых людей – это нехорошо. Моему новорожденному позволено овеществлять меня. По мере того, как мой ребенок будет расти и взрослеть, наши отношения будут становиться более взаимными».

По мере взросления наши дети все меньше овеществляют нас, узнавая и прощупывая наши личные границы. Они остаются связанными с нами, но знают, что они – отдельные личности. Этот танец соединения и разделения – часть здоровой привязанности. Шестнадцатилетний подросток может понять, что даже если у него может возникнуть желание включить музыку в два часа ночи так громко, как этого позволяют динамики, это нарушит право остальных членов семьи на сон.

Начиная с раннего возраста, отношения между родителями и детьми выходят за рамки овеществления, и родитель берет на себя новую роль контейнирования. Срочная новость: малыши – это маленькие люди, которые переживают невероятные по силе эмоции, и наша работа как родителей – помогать им. Мы делаем это, «сдерживая» их эмоции: мы превращаем их эмоциональную реакцию в более управляемую, отражая их эмоции с помощью разговоров, успокаиваем их и находим отклик в их эмоциях. В какой-то степени мы всегда контейнируем своих детей, что является здоровым и ожидаемым от нас. И, как поняла Эсме, мы никогда не должны ожидать от своих детей, что они будут контейнировать наши эмоции.

В переполненном «контейнере» место не сможет увеличиться: мы не можем сдерживать эмоции наших родителей, агрессию нашего бывшего супруга, стресс нашего начальника, и одновременно контейнировать эмоции наших детей. Что-то нужно отдавать. Мы должны установить личные границы, чтобы сохранить наш «контейнер» доступным для наших детей. Запутавшиеся родители по-настоящему будут свободны, когда смогут защитить свой «контейнер», сказав:

– Мой «контейнер» принадлежит мне и моим детям. Я не несу ответственности за эмоции других взрослых.

Быть сломанным – это нормально

Когда вы относитесь к кому-то как к предмету, вы не задумываетесь о его чувствах. Было бы абсурдно спрашивать у фонарика, каково это, когда он включен: он существует только для того, чтобы освещать темное помещение. Семья, в которой родилась Эсме, относится к ней точно так же, как к предмету: она существует только для того, чтобы выполнять в семье определенные роли. Она их посыльный, готовая сорваться в любую секунду, позаботиться о них и оказать первую помощь в кризисных ситуациях.

Если Эсме начнет устанавливать личные границы, ее родные вначале могут увеличить количество своих просьб, чтобы привлечь ее внимание. Они могут также заострить свое внимание на критике Эсме, потому что в прошлом эта стратегия срабатывала: это все равно что щелкать выключателем фонарика, который не включается, в надежде, что он заработает снова. Но если она будет твердо придерживаться своих личных границ, не пытаться отстраниться, когда ее будут стыдить и винить, и будет достаточно храбра, чтобы ставить на первое место свои ценности и свою семью, эти предложения прекратятся, потому что ее родители поймут, что их стратегия больше не работает.

Мы должны быть готовы к тому, чтобы твердо придерживаться своих границ, даже если это означает, что к нам относятся как к «сломанному предмету». Но правда в том, что сломанный предмет никогда по-настоящему не разрушался, потому что вы никогда не были предметом: вы были и всегда остаетесь полноценным человеком.

Личные границы и восприятие

Здоровое принятие личных границ предполагает понимание того, что одна и та же реальность может быть воспринята по-разному, потому что где заканчиваешься «ты», начинаюсь «я», а это означает, что мы будем воспринимать одно и то же событие по-разному. Праздничная вечеринка может стать по-настоящему веселым событием для одних членов семьи и кошмаром для других, которые быстро устают от шума и большого скопления людей.

Большинству родителей приходится соблюдать баланс: в моей семье бывали случаи, когда мне приходилось на время отказываться от своих семейных обязанностей, потому что мне нужно было посвятить время себе. Отказ от подобных мероприятий заставлял меня чувствовать себя виноватой и «эгоцентричной», и мне было тяжело с этим жить. Я осознаю, что в этом есть элемент «эгоцентризма» в том смысле, что я ставлю свои собственные потребности на первое место; но это не делает меня недостойной, эгоистичной или какой-то другой в негативном смысле этого слова. Это просто означает, что прямо сейчас, в данном контексте, мне нужно поставить на первое место свои собственные потребности. Трудно избавиться от этого чувства неполноценности, особенно если