Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Карло Брилланте

В тот же период, когда в Афинах были поставлены «Троянки», один из самых известных мыслителей того времени Горгий из Леонтин сочинил «Похвалу Елене»[221]. В этом произведении, которое сам автор определял как шутку или развлечение (paignion), были рассмотрены все возможные причины измены, и Горгий пришел к удивительно нетрадиционному выводу: Елену нужно считать невиновной. Доводы в защиту женщины представляют значительный интерес всего произведения. Елена могла быть вынуждена отправиться в Трою волею судьбы, приказом богов или самой Необходимостью (Ananke). Во всех этих случаях ее можно считать невиновной, потому что человеческая природа не может успешно сопротивляться силам, настолько ее превосходящим (гл. 6)[222]. Если же ее увезли силой, то все равно ее следует считать невиновной. В этом случае виноватым будет Парис – варвар, который применил насилие, а Елена заслуживала бы сочувствия, а не дурной славы (гл. 7). Однако даже если она поддалась речам Париса, позволив себе соблазниться его словами, она все равно непричастна. Действительно, слова – могучая сила (dynastes megas), способная оказать на человека любое влияние (гл. 8). Действуя как заклинание, они не оставляют реальную свободу выбора: кажущееся согласие в действительности получено силой. Остается рассмотреть последнюю возможность: Елена на самом деле могла влюбиться в Париса, однако и в этом случае она не будет виновной. Любовная страсть не подчиняется личной воле: она действует как внешняя сила и оказывает на душу немедленный эффект, которому невозможно противостоять. Горгий утверждает: «Все то, что мы видим, имеет природу не такую, какую мы можем желать, а какую судьба решила им дать. При помощи зрения и характер души принимает иной себе облик»[223] (гл. 15). Тогда незачем удивляться, что Елена чувствовала удовольствие при виде тела Париса: не в силах избежать действия этой внешней силы, она была вынуждена столкнуться с последствиями (гл. 19). В этом случае не так уж важно установить истинную природу eros: если это божество, мы возвращаемся к уже рассмотренному случаю (нельзя успешно противостоять силе, превосходящей человеческую); если же это болезнь человеческого происхождения и ошибка души, то нельзя упрекать в этом людей, поскольку для них это несчастье, а не вина.

Горгий здесь возвращается к проблеме, обсуждаемой в «Троянках» Еврипида. Но если в последнем суждения различаются в зависимости от того, признают или нет активную роль Афродиты в деле соблазнения, то, с точки зрения Горгия, подобное противопоставление теряет всякий смысл: решающим элементом становится присутствие eros и тот эффект, который он оказывает на душу, а не признание его действенной природы. Процесс влюбленности рассматривается исключительно в его естественных причинах и последствиях. Отталкиваясь от признанной в греческом мире модели, которая отводила зрению решающую роль в зарождении любовного желания, Горгий приходит к парадоксальному выводу: eros действует как естественный процесс, который нельзя остановить[224]. Подобные утверждения еще больше оправдывают Елену, чем вмешательство Афродиты, и предполагают принятие эпической версии. Выбор Елены становился почти непроизвольной реакцией, обусловленной простым присутствием eros, которому бесполезно сопротивляться.

«Похвала Елене» показывает нам, как одна и та же история, оставаясь в основном неизменной, может опираться на совершенно различные установки. Невиновность или виновность Елены можно показать, не только принимая или отрицая традиционный рассказ и роль, которую в нем предписывалась божеству, но также применяя рациональный критерий, вдохновленный более современными техниками софистики и риторики. Наряду с этими новыми формами аргументации следует вспомнить еще один тип сравнения, который утвердился в Афинах V века, используемый в судах. Систематический анализ проблем, детальное рассмотрение элементов, на которых строилась аргументация, принятие рациональных критериев, как при обвинении, так и при защите, составляли те элементы, которые мы обнаруживали в судебном ораторстве, как во время состязания в «Троянках» и «Похвале Елене». Этого довольно свободного подхода в своем произведении на ту же тему будет придерживаться и ученик Горгия Исократ.

То, что у учителя было беспристрастной защитой персонажа, в произведении ученика, автора «Похвалы Елене», стало настоящим славословием, похвалой в прямом смысле слова. Действительно, Исократ критикует Горгия, отталкиваясь как раз от значения этого слова: «Ведь он утверждает, что составил похвальную речь Елене, а получилось так, что он произнес речь в защиту ее поведения»[225][226]. Елена же заслуживает не просто защиты, а настоящей хвалы.

В подтверждение этого тезиса недостаточно пересмотреть сведения, которые до тех пор составляли материал для обсуждения; необходимо выделить и подчеркнуть различные традиции, позволяющие приписать героине неожиданные качества. С этой целью Исократ берет за исходную точку один из самых очевидных фактов истории: Елену можно хвалить, прежде всего, за ее красоту (гл. 18). Во всех предыдущих трактовках она считалась причиной бедствий и горестей. Сам Горгий избегал обсуждать этот вопрос: эффекту, которому красота Елены оказывала на других, он противопоставлял влияние других на саму Елену. Таким образом, Исократ обратился, казалось бы, к неподходящей теме для восхваления героини, однако он развил ее в оригинальной манере, воспроизводя различные моменты истории и освещая те преимущества, которые люди, очарованные красотой Елены, получали благодаря ее присутствию. Первым был Тесей, который похитил Елену, когда она еще была ребенком (гл. 18). Афинский царь, который правил самым великим городом своего времени, решил, что не годится ему пользоваться столькими благами и в то же время отказываться от близости Елены. И поскольку из-за возраста он не мог просить ее руки, то, не колеблясь, похитил ее, вступив в конфликт с такими могущественными героями, как Тиндарей и Диоскуры, которые в то время правили в Спарте. Следовательно, из похищения следуют те блага, которыми воспользовались афиняне. Красота здесь представляет объективное «благо», почти ресурс, из которого царь, а с ним и общество могли почерпнуть выгоду для себя и собственных потомков.

Схожими намерениями руководствовались и претенденты на руку Елены. Несмотря на то что это были самые могущественные мужчины своего времени, которые могли заполучить женщин самого высокого ранга в их полисах, они без колебаний связали себя взаимными обязательствами. Даже цели Париса, по сути, не особо отличались. Впервые поведение молодого троянца открыто не осуждается. Как и женихи, он собирался получить лучшую из женщин и обеспечить себе блага от ее красоты. Однако для того, чтобы оправдать персонажа, следовало также предложить другое толкование эпизода, послужившего источником Троянской войны, – суда трех богинь (гл. 42). Исократ отмечал, что божества, обратившиеся к Парису за суждением об их красоте, по сути, пытались добиться положительного решения обещанием