Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Карло Брилланте

даров. Покоренный их внешностью, молодой пастух в итоге судил не по их красоте, а по дарам, которые они ему предлагали. В этих обстоятельствах мудрость как раз проявил Парис, потому что выбор Афродиты сулил ему не просто жизнь в удовольствиях, а более ценную возможность – стать зятем Зевсу и приобрести особый статус, который перейдет и его потомкам[227].

Если для Тесея красота Елены была наградой за его дела на благо всего общества, а для женихов представляла качество, которое каждый мужчина хотел бы найти в собственной супруге, то в случае Париса она неотделима от проявления самой добродетели и ее результатов. Рассматриваемая с этой точки зрения, фигура Елены теряет свои отрицательные черты, которые, согласно единой традиции от Гомера до Еврипида, обычно ассоциируются с войной и гибелью сторон в борьбе; наоборот, она становилась стимулом проявить самые высшие ценности человеческой природы (гл. 49 и далее). Обладание ею было ценным как для греков, так и для троянцев и стоило горестей длительной и кровавой войны.

Заключительная часть произведения полностью посвящена разъяснению значения красоты – «самого почитаемого, ценного и божественного из благ для людей» (гл. 54). Мы не знаем, насколько Исократ действительно был в этом убежден. Сам автор в заключение допускает, что аргументацию можно провести в других формах: «Итак, если кто-нибудь захочет развить эту тему более пространно, он не будет испытывать недостатка в материале; у него будет возможность восхвалять Елену, не повторяя того, о чем здесь было уже сказано, и он найдет немало новых слов для своей речи» (гл. 69). Это утверждение напоминает фразу Горгия, который заявлял, что придумал свою речь не только для похвалы Елене, но и для собственного развлечения (paignion). Мифическая история становится теперь поводом для свободных сочинений, способных перенимать самое разное содержание и значения. Она давала не более чем общую схему повествования, в которую автор мог свободно вмешиваться, внося новые темы и различные установки. Повествование больше не представляло собой площадку, на которой античные ценности, связанные с мифическими фигурами и отраженные в эпической поэзии, сталкиваются с новыми требованиями рациональности и морали современного общества (что еще происходит в трагедии Еврипида); скорее, оно давало возможность отсеять некоторые предвзятые утверждения, отражающие личные воззрения автора: действенность и убеждающая сила слов и взгляда в похвале Горгия, восхваление красоты и благ для человека, от нее происходящих – у Исократа. История Елены, все в меньшей степени обусловленная религиозными и моральными порядками, стремилась к независимости, чтобы стать практически открытым произведением, потенциально способным развивать темы и значения, в том числе довольно далекие от тех, что были в наиболее древних версиях.

VI. Образ

Наряду с версией Гомера, где Елена показана как образец неверной жены, в античном мире существовала вторая трактовка, в которой события хотя и отталкивались от тех же сюжетных установок, но развивались совершенно по-другому. Речь идет о втором значимом варианте мифа, хорошо известном в античном мире, который в основном использовали авторы архаического и классического периода. Согласно этой версии, Елена никогда не покидала дом Менелая, чтобы следовать за Парисом в Трою. Туда отправился только ее мнимый образ (eidolon), и только из-за него греки и троянцы сражались вплоть до разрушения города. В течение всего этого времени настоящая Елена оставалась вдали от театра военных действий в египетской земле в качестве почетной гостьи местного царя, который держал ее при себе: лишь спустя много лет она была возвращена своему законному супругу Менелаю, вернувшемуся с Троянской войны. Самое известное литературное произведение, в котором рассказывается эта история, – это «Елена» Еврипида, но трагедия ограничилась воспроизведением более древней версии, встречающейся в поэзии Стесихора, хотя и неизвестно, насколько она отходит от первоначальной модели. Наряду с этими двумя повествованиями следует вспомнить подробное изложение Троянской войны во второй книге «Истории» Геродота.

Прежде чем проанализировать этот рассказ, будет уместно высказать некоторые соображения об истории этого варианта. Действительно, в различных рассуждениях предполагают, что Стесихор не был его автором. Прежде всего, кажется невероятным, что архаический поэт по собственной инициативе представил версию мифа, сильно отличающуюся от традиционной. Несмотря на то что мифический рассказ в Греции отличается гибкостью, которая делает его пригодным для адаптации к самым разным повествовательным требованиям, однако очень редко эти новшества противоречат ключевым моментам уже известной истории эпической традиции. Даже если мы не обладаем другими свидетельствами, мы должны принять во внимание гипотезу, что Стесихор, скорее всего, взял уже существующую трактовку. К счастью, по этому вопросу мы не ограничиваемся только догадками. Так, мы располагаем сведениями, переданными неизвестным византийским грамматистом, согласно которым первым, кто ввел в рассказ образ (eidolon) Елены, был Гесиод[228]. Эта информация сама по себе не кажется странной или маловероятной. В этом случае наша проблема состоит, скорее, в том, как сопоставить этот факт с версией, представленной в «Каталоге женщин» – произведении, приписываемом Гесиоду и дошедшем до нас в виде фрагментов, в которых рассказывались истории героинь – возлюбленных богов. Действительно, здесь утверждалось, что все три дочери Тиндарея – Тимандра, Клитемнестра и Елена – изменяли собственным супругам[229]. Получается, это свидетельствует о том, что произведение следует гомеровской трактовке. Однако возможны и другие варианты. Например, считается, что в «Каталоге» записаны разные версии мифов[230]; но также можно решить, что замена настоящей Елены на ее образ не означает невиновность. Даже если она не отправилась именно в Трою, Елену можно все равно упрекнуть в том, что она последовала за Парисом в Египет. Эта вторая гипотеза не противоречит следующим событиям и в целом представляется наиболее вероятной.

Стесихор рассказывал о Троянской войне в различных произведениях, но из них сохранились только небольшие отрывки. В последние годы к свидетельствам этой отдельной традиции присоединились отдельные короткие папирусные тексты, которые позволяют в некоторой степени дополнить немногочисленные сведения о поэте, что хорошо демонстрирует случай мифа о Елене. В прежнем произведении под названием «Елена» поэт рассказывал о событиях в соответствии с наиболее известной версией. Там фигурируют похищение Тесеем, клятва претендентов на ее руку, свадьба с Менелаем и, возможно, также встреча с Парисом и бегство в Трою[231]. За этим повествованием последовали два произведения, оба известные как «палинодия», в которых события разворачиваются иначе. В обоих текстах развивается вариант, по которому в Трою отправился только образ героини: настоящая Елена оставалась в Египте в течение всей войны. Здесь Менелай в итоге нашел супругу, и они вместе вернулись в Спарту. Согласно устойчивой биографической традиции, пользовавшейся