Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Карло Брилланте

популярностью в Античности, Стесихора привело к этому отказу от своих слов необыкновенное происшествие: внезапно ослепнув, он узнал, что причиной его увечья стал гнев Елены, которую он несправедливо обвинил в измене. Тогда поэт радикально изменил свою версию событий: оставив прежний рассказ, он сочинил новое произведение, в котором утверждал, что в Трою отплыла не настоящая Елена, а только ее образ. У истории был счастливый конец: поэт вновь обрел зрение, а героиня, избавленная от позорящего ее обвинения, – славу. Происхождение этого предания давно оспаривается: сомнительно, чтобы оно основывалось на реальных событиях из жизни поэта, но на этот счет существуют различные гипотезы[232]. Добавим, что развитие истории, каким бы ни было ее происхождение, подразумевает существование уже во времена поэта мифа о Елене, отличавшегося от гомеровского. Действительно, негодование женщины было бы неоправданным, если бы поэт придерживался единственной существующей версии, а только в предыдущем произведении он следовал менее благоприятной для нее трактовке.

Долгое время считалось, что Стесихор создал не два, а одно произведение в качестве отречения от мифа, который выставлял Елену изменницей. Однако находка папируса позволила восстановить всю историю иначе. Сегодня мы можем утверждать, что, вполне вероятно, после сочинения «Елены» Стесихор посвятил два других произведения той же теме и что каждый раз рассказ развивался по-разному. В тексте папируса, написанного античным комментатором, сохранились пояснения перипатетического грамматиста Хамелеонта Гераклейского, жившего в IV–III веках до н. э., автора различных произведений о жизни поэтов (одно из них посвящено Стесихору)[233]. Здесь мы приводим перевод начала, которое напрямую связано с нашей темой:

Он критикует [то есть Стесихор] Гомера, потому что у того Елена отправляется в Трою, а не ее образ, в другой [ «палинодии»] критикует Гесиода; итак, существуют две палинодии, различные между собой, и одна из них начинается так: «Вот снова богиня танца и песни», а другая «Дева о золотых крылах», как пишет Хамелеонт. Сам Стесихор утверждает, что Трои достиг образ (eidolon), в то время как Елена оставалась у Протея[234].

Итак, в качестве опровержения более раннего сочинения Стесихор написал две палинодии: в первой он критиковал версию Гомера, во второй – Гесиода. Цитата начальных строк двух сочинений служит точной отсылкой[235], не оставляющей сомнений, что Хамелеонт читал два разных произведения на одну и ту же тему. Кроме того, текст подтверждает, что персонаж Протея фигурировал уже в произведении Стесихора: именно у этого египетского царя Елена провела долгий период, который начался с Троянской войны, а завершился прибытием Менелая в Египет.

Если в двух палинодиях Стесихор критиковал соответственно Гомера и Гесиода, весьма правдоподобно, что в этих произведениях он следовал разным версиям. Если отличия от гомеровской версии очевидны (Стесихор утверждал, что только eidolon Елены последовал за Парисом в Трою), то о Гесиодовой этого нельзя сказать. Эту проблему можно решить, переосмысливая те немногие дошедшие до нас отрывки в свете биографической традиции, которая, хотя и недостоверна в историческом аспекте, основывается на элементах, присутствующих в творчестве поэта. Итак, Елена обвинила его в том, что он рассказал о ней ложную историю, отвергла обвинения в измене, вытекающие из рассказа о ее бегстве из Спарты вместе с Парисом, и потребовала от поэта опровержения. Чтобы удовлетворить ее требования, необходимо было развеять все сомнения относительно обстоятельств происходящего. Вероятно, первой палинодии Стесихора оказалось для этого недостаточно. Если Елена и не приезжала в Трою, тем не менее она добровольно покинула дом супруга и последовала за Парисом в Египет. По некоторым свидетельствам, которые, вероятно, отражают эту версию мифа, мы узнаем, что именно в таких обстоятельствах, когда пара остановилась в Египте, местный царь Протей увел Елену у Париса, отдав ему взамен eidolon, с которым он и направился в Трою[236]. Этот вариант, как и гомеровский, вовсе не создавал образ верной женщины: Елену просто украли у Париса, как и он сам похитил ее у законного мужа. Подобное опровержение, которое ограничилось отрицанием пребывания Елены в Трое, не могло удовлетворить требования женщины. Только та версия, в которой она будет полностью невиновной, могла бы унять ее гнев и вернуть зрение поэту. Следовательно, необходимо было вернуться к самому началу, оправдать Елену, избавив от любых обвинений, утверждая, что она не следовала за Парисом ни в Трою, ни в Египет, и тем самым вернуть «добрую славу», которой она жаждала.

Если эта реконструкция верна, то именно во второй палинодии Стесихор впервые предложил эту версию мифа. Подобное решение подтверждается в отрывке «Федра» у Платона, который, вероятно, воспроизводит начало сочинения:

Не верно было слово это,

На корабли ты не всходила,

В Пергам троянский не плыла[237][238].

Постоянное отрицание подтверждало отказ от истории, которой в прошлом придерживался сам поэт. Особенно вторая строчка («На корабли ты не всходила») исключает какое бы то ни было участие Елены в заморском путешествии. Этим утверждением поэт пытается отмежеваться не только от гомеровской версии, но также и от Гесиодовой, которую можно было спутать с вариантом Стесихора, так как в ней тоже допускалось присутствие eidolon. Важный отрывок у Диона Хрисостома указывает на четкие отличия двух трактовок: «Вдобавок, если Стесихор во второй своей песне [то есть палинодии] говорит, что Елена вообще никуда не уплывала, то еще кое-кто утверждает, будто, похищенная Александром, она прибыла сюда, к нам в Египет»[239][240]. Речь идет о двух похожих версиях. Обе предполагают замену Елены на eidolon, но различаются по важному вопросу: одна допускала, что Елена доплыла с Парисом до Египта, другая исключала любое совместное путешествие пары. Можно добавить, что тот же отрывок из «Федры», утверждая, что Стесихор вновь прозрел, «сочинив всю так называемую “Покаянную песнь”», предположил, что существует произведение, в котором опровержение было неполным.

Простое переложение Гесиодовой трактовки вряд ли бы принесло поэту такую славу, какую он получил после второго варианта. Именно эта версия, перевернувшая образ Елены по ключевому вопросу – абсолютной верности Менелаю, стала совершенно новаторской: героиня никогда не была изменницей, известной по поэмам Гомера, а истории, которые рассказывают о ее побеге с Парисом в Трою или в Египет, ложные и клеветнические. Здесь мы впервые встречаем совершенно нового персонажа, способного обеспечить поэту непреходящую славу. Эта интерпретация, затмевая прежнюю, заложила основы для утверждения биографической традиции, уже сформировавшейся в «Федре» Платона.

С момента, когда Елена покидает Грецию и перемещается в Египет, в историю вмешивается третий персонаж – Протей, царь Египта, который отнимает Елену