Кромешник. Том 4 - Демьян Копьёв

— Стараюсь.

— Стараться мало, уметь надо, — водяной подплыл ближе к берегу, и от его движения по заводи пошла волна, едва не замочившая мне ноги, — Что-то ты мелковат, Кромешник.

— Какой есть, — пожал плечами.

— Хм-м, — он склонил голову, разглядывая меня с разных сторон. Шея водяного при этом вывернулась под неестественным углом, больше, чем позволяла человеческая анатомия, впрочем, находящееся напротив меня существо человеком не было. Голова его повернулась на девяносто градусов, так что я на мгновение увидел затылок, заросший мелкими ракушками и тиной, а потом вернулась в прежнее положение с негромким влажным хрустом, — Много я слышал о твоей бабке, захаживала она к моему соседу, Силычу, который на Клязьме сидит. Толковая была женщина, умела и словом договориться, и силой надавить, когда требовалось. А один раз лично сам встречался. Давно это было, ещё когда люди по реке на барках ходили. Она мне тогда помогла бобровую запруду снять, что течение портила. Я ей за это щучью икру дал, непростую, заговорённую, от любой хвори спасала. Теперь вот с её внуком лично познакомился.

— Рад знакомству, — произнёс вежливо.

— Рад он, — хмыкнул водяной и сел прямо в воду, при этом её уровень в заводи заметно поднялся, едва не перехлестнув через край берега, так как туша у хозяина реки была внушительная, — Ладно, давай к делу. Чешую ты получил, молодец, девкам угодил, а девкам моим угодить непросто, уж поверь. Они многих глупцов на дно утаскивали, а тут сами подарок вручили, но у меня к тебе другой разговор.

— Слушаю.

Водяной посерьёзнел. Его жабья морда, до того выглядевшая почти комично, вдруг стала грозной. Выпуклые глаза потемнели, из болотно-жёлтых сделавшись почти чёрными, борода из водорослей встопорщилась, словно наэлектризованная. Даже вода вокруг него изменилась, сделалась темнее, холоднее, а по поверхности побежала мелкая рябь, хотя ветра не было и в помине.

— Чёрная вода, — произнёс он, и в его голосе зазвучала злость, — Девки тебе рассказали?

— Рассказали.

— Так вот, послушай меня, Кромешник, и послушай внимательно. Чёрная вода отравляет мою реку. Мою! Ту, которую я хранил пятьсот лет! Я помню эту реку, когда она была чистой, как слеза младенца, когда осетры шли на нерест косяками, такими, что дно не видать, когда бобры строили плотины в три человеческих роста, а сейчас рыба дохнет, раки уходят, водоросли гниют на корню. Три русалки мои пропали самые лучшие, сильные, самые красивые! Я чуть рассудком не двинулся, когда их голоса из глубины услышал! Они звали меня, Кромешник, звали из-под чёрной воды, но когда я нырнул за ними, там уже никого не было, только тьма и холод, такой, что даже мне, речному духу, кости свело.

Он ударил кулаком по воде, и по заводи прокатилась волна, которая на этот раз всё-таки окатила мне берцы. Брызги были ледяные, хотя стоял разгар лета.

— Это длится уже полгода, — продолжил водяной, тяжело дыша. Его широкая грудь ходила ходуном, жабры на шее раздувались и опадали, — Каждую ночь чёрная вода поднимается из расщелин на дне и отравляет всё, чего касается. Она не просто ядовитая, она мёртвая, понимаешь? В ней нет жизни. Я пробовал перекрыть ходы, заваливал камнями, плотины ставил из дёрна и коряг, всё бесполезно! Она камни разъедает, как кислота. Коряги за ночь в пыль рассыпаются, и эта гниль поганая всё равно просачивается! — водяной выдохнул, и его борода опала, вяло повиснув вдоль необъятной груди, — Я не могу победить эту дрянь, просто не знаю как, — глухо произнёс он, и в голосе водяного послышалось то, чего я никак не ожидал услышать от древнего речного духа.

Это было самое настоящее отчаяние. Проживший не одно столетие хозяин реки, существо, способное утянуть на дно лодку с людьми одним движением пальца, сидел передо мной, сгорбившись, и выглядел как старик, у которого отнимают дом.

— Надо для начала понять, что такое чёрная вода. Откуда она берётся, что собой представляет.

— Помоги мне, Кромешник, — произнёс водяной, — И я помогу тебе. Сделаю всё, что в моих силах, — он стукнул себя перепончатой ладонью в грудь, от чего звук получился гулким, как удар по мокрому барабану, — Я могу многое. Река — это сила, это тысячи тонн воды, и вся она подчиняется мне, но мне нужно, чтобы кто-то перекрыл источник этой дряни, перекрыл навсегда, не камнями и корягами, а так, чтобы больше никогда эта дрянь никогда не попала в мою реку.

— Сделаю всё возможное, — кивнул в ответ, — но мне понадобится время на подготовку. Нужно собрать сведения, возможно, обратиться к знающим людям.

— Постарайся побыстрее, — покачал головой водяной, — Чёрная вода приходит всё чаще, ещё месяц, может два, и моя река умрёт. А когда умрёт река, умрут русалки, умру я, рыба, деревья на берегу, даже люди, которые пьют эту воду.

Выругался себе под нос. Не было печали…

По любому придётся впрягаться, нельзя допустить, чтобы погибли люди.

Я тяжело выдохнул, понимая, что, если ничего не предпринять, произойдёт катастрофа, ведь на берегу реки стоят деревни, здесь расположены дачные посёлки, детские лагеря, тысячи людей, которые в итоге могут пострадать, и никакая санэпидемстанция не сможет определить природу отравления воды, ведь причина заражения явно не из тех, что описаны в учебниках по экологии.

— Я понял. Постараюсь уложиться в неделю.

— Неделя? — водяной прищурился, оценивающе глядя на меня, словно пытался определить, блефую я или действительно способен справиться в такой срок, — Пусть будет так. Что ты хочешь за свою помощь?

— Поговорим после того, как я решу вашу проблему.

Я уже знал, какую плату потребую. Водяной с русалками должны будут примкнуть к нам в борьбе с Чернобогом. Речной дух, контролирующий целую реку, и его русалки — это серьёзная сила, которая может пригодиться в грядущем противостоянии, но озвучивать это сейчас не стоило.

Хозяин реки посмотрел на меня ещё несколько секунд, потом фыркнул, выпустив из ноздрей две струйки воды.

— Хорошо, внук Стефании, — пробурчал он, — Бабка твоя слово держала, никогда никого не обманывала, авось и ты в неё пошёл, — водяной начал погружаться обратно в воду, медленно, по сантиметру: сначала скрылась грудь, потом плечи, потом подбородок, — Если что-то понадобится, приходи и позови меня. Не обязательно к этой заводи, к любому месту