Заповедник - Оксана Олеговна Заугольная

Васса поняла свою ошибку слишком поздно. Она постоянно говорила себе, что Егор никогда её не любил, но глупое слишком юное сердце верило в другое. Только поэтому она и не следила за его взглядом, только и успела начать подниматься из кресла.

Егор же, бросив быстрый взгляд на стол, потом на неё, рывком бросился вперед и успел раньше. Топор в его руке взлетел в воздух.

Васса скользнула с кресла на пол, но ей удалось лишь избежать прямого удара по голове. И то спасла не реакция, а то, что Егор в последнюю минуту дрогнул. Топор скользнул по плечу, разрывая рубашку, кожу, мышцы.

Васса снова дернулась, уводя от острия кость, но рука уже безжизненно повисла, а боль была до того сильной, что в глазах у нее потемнело, и впервые за свою девятнадцатилетнюю жизнь Васса обернулась.

Она почувствовала, как кровь перестает мочить рукав и литься теплыми струйками, кожа грубеет и покрывается чешуйками. Хорошо, хоть удалось остановить хвост, но когти на зеленых, покрытых едва заметными чешуйками руках выглядели жутковато.

Против воли она поймала собственный взгляд в мутном зеркале старого трельяжа. Её прекрасные зеленые глаза словно заволокло расплавленным золотом, скрывая белок и радужку, а зрачок вытянулся в тонкую стрелу. Кожа позеленела и огрубела.

– Тварь, – прошипел Егор и снова поднял топор. – Очень удачно. Я убью чудовище и продам чучело. Я смогу даже уехать отсюда на эти деньги.

Если бы Васса могла, она бы рассмеялась от такой иронии. Егор тоже хотел освободиться от заповедника. Только шел совсем другим путем.

Но сейчас ей было не до этого. Из последних сил, преодолевая жгучую боль, она обернулась обратно, чувствуя, как мокрые от крови ошметки одежды холодят кожу.

Слезы на глазах появились от боли, но они были кстати. Васса собрала последние силы и подняла взгляд на Егора. О, она знала, как выглядит. Не как Солунай, у которой краснел нос и глаза от слез, она же была куда больше чудовищем. И сейчас слезы блестели на её ресницах крошечными бриллиантами, а полные влаги глаза горели яркими изумрудами. Это не могло подвести даже с таким как Егор.

Она оказалась права, но не во всем. Егор и впрямь дрогнул, но потом повернул топор плашмя, обошел свою жертву со спины – Васса пыталась повернуться следом, чтобы не терять зрительного контакта, но потерпела неудачу, – и ударил.

Очнулась она глубокой ночь в полной темноте, что никогда не было проблемой для приютских. Она была привязана к гнутой раскладушке, с заткнутым ртом, с её лежанки был виден только край кровати, на которой спал Егор. У кровати стояла бутылка, одежда Вассы грязным засохшим комом лежала у края раскладушки. Сама же она была одета в старый спортивный костюм Егора, вытершийся за время, но от этого мягкий и уютный.

Васса потерла острыми зубами кляп – не помогло. Руки вывернуть из ремней тоже не получилось, да еще и раскладушка заскрипела, и Егор всхрапнул, поворачиваясь на бок.

Васса замерла и лишь спустя несколько томительно тихих минут аккуратно свернулась поудобнее и закрыла глаза. Рука ныла, но была плотно перевязана, а во рту был горьковатый привкус – похоже, Егор споил ей какое-то лекарство.

В любом случае, он мог её добить, пока она была без сознания, так что всё хорошо. И Васса позволила себе провалиться в сон.

Утром она поняла, что была чересчур оптимистична и снова слишком сильно поверила в Егора. Да когда это уже пройдет?

Он дал ей воды, сам же долго гремел на кухне посудой и, судя по вкусным запахам, плотно позавтракал. И как в него только лезло, спрашивается.

А потом отвязал от раскладушки и втащил их обе – её и раскладушку, в какую-то крошечную каморку без окон.

– Давно это местечко тебя ждало, – хохотнул он, бросая раскладушку об стену и заталкивая Вассу внутрь. – Вот ослабнешь, не сможешь удерживать человеческое обличье, я тебя живьем продам. Всяко дороже такое чудо выйдет!

И дверь захлопнул. Клацнул засов.

Васса поднялась и потерла затекшие руки, растянула шею, наклоняя голову из стороны в сторону и только после этого подошла к стене. Её заинтересовало то, что раскладушка звякнула лишь своими пружинами, а сам удар был глухой. Палец коснулся чего-то мягкого и упругого. Она угадала. Это была специальная комната, из которого никто не услышит и звука.

Не то чтобы Васса отчаялась настолько, чтобы вопить, срывая голос, в надежде, что хоть кто-то в поселке будет проходить мимо до того, как она осипнет, а потом еще рискнет лезть на чужую территорию… Но так было еще неприятнее.

К счастью, Егор знал слишком мало о её виде. Он уже обманулся её внешностью, полагая, что зеленая шкурка ей роднее. И теперь. В этой каморке многие бы начали сходить с ума, находясь в замкнутом пространстве без окон и притоков воздуха – крошечная щель в двери не в счет. Но та, которая может жить в горной породе на глубине и годами не выходить наружу, не испугается какой-то комнатушки. Что до голода… Ей приходилось терпеть голод раньше. Она продержится достаточно, чтобы её нашли. А её обязательно будут искать.

До вечера она привела в порядок всю комнатку, поставила аккуратно у двери ведро, разложила раскладушку и тряпье на ней, переплела косы. Потренировалась сама вызывать оборот, пусть пока не полный, но острые когти помогли ей начать работать со стеной – едва заметный разрез в ткани, а уже отодвинув её, она принялась скрести старое бревно. Надеяться на другие неплохо, но и самой стоит позаботиться о побеге.

Когда пришел Егор, она как раз отдыхала.

Егор долго разглядывал её, освещенную фонариком. В другой руке он держал всё тот же топор.

– Сказал между делом в магазине, что видел, как ты уезжала на автобусе в город, – произнес он с усмешкой. – Обсудили, что такой красотке надоело возиться с детишками-уродами. И уехала ты в Горно-Алтайск поступать. Классно, да?

– Никто в это не поверит, – ответила Васса негромко, машинально облизывая пересохшие губы. Увидев это, Егор вытащил из кармана небольшую пластиковую бутылочку с водой и бросил на раскладушку.

– Да ну? – картинно удивился он, глядя как она смакует воду. – Ты вот прямо никогда не хотела свалить из вашего дурдома? Да ни за что не поверю.

Васса с трудом удержала лицо. Как некстати она говорила с Солунай об этом как раз вчера! Как бы девочка не решила, что это правда и не подвела к